Воспоминания. От службы России к беспощадной войне с бывшим отечеством – две стороны судьбы генерала императорской армии, ставшего фельдмаршалом и президентом Финляндии

Тем временем на сортавальском направлении войска продвинулись настолько далеко, что можно было приступать к мероприятиям по захвату города Сортавалы и территории, расположенной к западу от него. Эту задачу возложили на созданный специально для этой цели 1-й армейский корпус генерал-майора Мякинена. В новый армейский корпус влили большую часть боевых подразделений 7-го армейского корпуса, а штаб и остальную часть его войск, усиленные новыми подразделениями, перебросили на восток для стабилизации положения севернее Ладоги и последующего участия в наступлении в этом секторе. 16 августа 7-я дивизия под командованием полковника Свенссона взяла Сортавалу. И здесь попавший в трудное положение противник искал убежища на архипелаге, откуда русская Ладожская флотилия переправила его на Валаам, а оттуда – в Ленинград. Большая часть оружия и снаряжения противника попала в наши руки.

Операции в Ладожской Карелии и на берегах Ладоги проводились по плану, однако результат оказался не совсем таким, как я ожидал, и это было связано с тем, что наши ВВС не смогли помешать русским вырваться водным путем из сжимавшихся все теснее вокруг них клещей. Тем не менее Ладожская Карелия была освобождена, и создались хорошие возможности для наступления на Карельский перешеек.

Дальше на север, в пограничной Карелии, непосредственно мне подчиненная 14-я дивизия под командованием полковника Рааппана добилась больших успехов, захватив обширные территории. Когда его части окружили и разбили русскую дивизию и одновременно отразили упорные контратаки, они вошли в деревню Рукоярви, захватив ее 14 сентября, после чего дивизии был дан приказ перейти к обороне. Так была создана зона защиты важной железнодорожной магистрали Йоэнсу—Контиомяки, которая подвергалась угрозе и во время Зимней войны.

Немецкие войска, находившиеся в Лапландии, подчиненные командующему оккупационными войсками в Норвегии генерал-полковнику фон Фалькенхорсту, представляли собой отдельную армейскую группу в составе 4 дивизий. Помимо этого, на данном направлении действовали 3-я и 6-я дивизии финнов, дислоцировавшиеся в Суомуссалми и Кусамо, объединенные в 3-й армейский корпус, под командованием генерал-майора Сииласвуо. В соответствии с директивой, отданной германской Ставкой, Лапландская армия должна была захватить Мурманск и перерезать Мурманскую железную дорогу.

Благодаря недавно продленной железной дороге Саллы, главный удар можно было нанести в направлении Саллы, откуда немцы намеревались наступать на Кандалакшу на Мурманской линии. Эта задача была поставлена перед 36-м немецким армейским корпусом в составе двух немецких дивизий. Он начал наступление 1 июля, а 6-я финская дивизия из Кусамо выдвигалась через леса к путям снабжения противника восточнее Саллы. Южнее двинулась вперед оставшаяся часть 3-го армейского корпуса с задачей выйти на рубеж Кестеньга—Ухта.

Наступление на Саллу оказалось очень трудной задачей. Все усилия немцев натыкались на широкую укрепленную полосу русских, и только опасность окружения заставила противника в конце концов оставить Саллу. Одновременно с этим 6-я дивизия финнов угрожала перерезать русским пути отступления. Широкомасштабный наступательный маневр, проведенный севернее реки Кола 6 июля, вывел немцев на железную и шоссейную дороги позади Саллы. Однако они не смогли помешать противнику уйти, когда он, ослабленный потерями и осознавая опасность положения, утром 8 июля начал отход.

Операции немцев были независимы от наших, но так как велись с территории Финляндии и активность на немецких участках, естественно, влияла на ведение войны нашей страной, то можно было подумать, что немецкие войска подчинены финскому главнокомандующему. Этот вопрос даже обсуждался в Ставке германского командования, как мне в конце июня сообщил представитель немецкого военного руководства генерал пехоты Эрфурт, работавший у меня в Ставке. Меня эта идея вовсе не увлекала. Понятно, что такая организация в огромной степени увеличила бы рабочую нагрузку и возложила бы на мои плечи ответственность за войска, которых я не знал. Однако главным было другое обстоятельство: едва ли можно представить, что значительную часть немецкой армии отдали бы мне в подчинение без того, чтобы я не оказался зависимым от военного руководства Германии.

О том, что предложение генерала Эрфурта следует рассматривать как прощупывание почвы, стало ясно из того, что он спросил начальника Генерального штаба, разговаривал ли он со мной об этом и какова моя реакция. Генерал Гейнрихс ответил ему, что моя реакция была неблагоприятной.