Восприятие мира у детей

Буш (11;10) считает дождь солнечным «потом». Облакам он приписывает природное происхождение, но отказывается его уточнять. «Что такое облака? Из чего они? – Они сообщают о дожде. Хорошей погоды не будет. – Почему? – Когда вдалеке видны облака, значит, идет плохая погода». «А без облаков все же мог бы пойти дождь? – Да… [нет], мы знаем, что облака сообщают о плохой погоде, и плохая погода сразу приходит. – Почему? – Потом, сразу же, когда пришли облака, начинается дождь. – Это от облаков идет дождь? – Они приносят плохую погоду, и оттого идет дождь». «Так дождь идет от облаков? – Нет, от них не идет». «Почему, когда приходят облака, начинается дождь? – Когда облака приходят, становится темно, как ночью. – Так почему же идет дождь? – Нет, иногда дождь начинается не от появления облаков. – Почему облака сообщают о дожде? – Потому что всегда, когда облака приходят, то и дождь идет. – Почему? – Облака сообщают о плохой погоде. – Почему? – …»

Противоречивость ответов Буша – яркое свидетельство того, как ребенок мечется между двумя идеями: «облака – это знак дождя» и «облака – это причина дождя». Впрочем, для Буша дождь идет не из облаков!

Эти факты говорят о многом. Между стадией, на которой ребенок не видит связи между дождем и облаками, и стадией, на которой дождь выходит из облаков, у многих детей есть переходный период, во время которого облако «сообщает» о приходе дождя. Между тем, как только облако начинает пониматься как знак, оно вскоре становится и причиной. Что это за причинность? Это не рациональная причинность в том смысле, что облака не содержат дождя и не вызывают его механически. Скорее облако понимается причиной в том смысле, что это необходимое внешнее проявление события. Как сказал И. Мейерсон о некоторых объяснениях, распространенных в примитивных сообществах, «причина становится внешним проявлением, стороной события»[59]. Эта формула хорошо применима и к отношениям, которые дети устанавливают между облаками и дождем.

Впрочем, это понимание знака как необходимой части события для нас очень важно, потому что оно составляет одну из возможных переходных форм между артификалистской причинностью (и, в частности, партиципациями, которые и порождают артификализм) и причинностью через отождествление веществ. В самом деле, в отправной точке объяснений происхождения облаков и дождя мы видим определенные чувства партиципации: облака идут, когда мы идем, они нам подчиняются, они приходят, чтобы наступила ночь и мы могли спать, и т. д.; дождь приходит, чтобы поливать растения, мыть наши дома (ср. Пан), и т. д. На другом конце ряда этих объяснений мы находим рациональную причинность: воздух сгущается в облака, а облака тают и становятся водой и т. д. Как истолковать переход между этими двумя типами объяснений? С одной стороны, чувство партиципации между облаками, дождем и нами порождает различные группировки, которые лишь укрепляются артификалистскими мифами, когда ребенок их выдумывает: облако служит предупреждением о том, что Бог вот-вот пошлет дождь, и т. д. Так возникает схема, в которой дождь, облако и люди составляют единое целое, и эта схема порождает артификалистские мифы, которые дети сочиняют в ответ на наши вопросы. Затем, когда артификалистские убеждения угасают и человеческий фактор постепенно отделяется от вещей, остается чувство связи между самими вещами: дождь и облака необходимы друг для друга и т. д. Эта новая партиципация, уже отчасти рациональная, порождает отождествление веществ, которое мы наблюдали на второй и третьей стадиях. Еще раз повторим: отождествление веществ порождается динамистической партиципацией.

§ 6. Объяснение снега, льда и холода

Детских ответов о происхождении снега и льда мы коснемся лишь кратко; однако эти объяснения весьма интересны отношениями, которые ребенок устанавливает между замерзанием воды и холодом.

Объяснения происхождения снега и льда можно распределить по трем стадиям. На первой стадии (до 7 лет) мы видим артификализм.