Восприятие мира у детей

Гранд (8 лет): «Ты знаешь, что значит видеть сны? – Однажды днем я увидел человека, который напугал меня, и он приснился мне ночью. – Откуда берутся сны? Где они возникают? – В голове. – А где сон в то время, как нам снится? – … – В голове или снаружи? – Кажется [!], что снаружи». То есть Гранд, похоже, принимает внешний характер сна за иллюзию. Но мы продолжаем: «А где сон находится? – Ни снаружи, ни внутри. – А где же? – В комнате. – Где? – Вокруг меня. – Далеко или совсем рядом? – Совсем рядом; когда моему брату снился сон, он вздрогнул».

Брат Гранда вздрогнул, значит, сон – это что-то, может, и нематериальное, но внешнее. Мы увидим, как продолжение опроса переводит Гранда на третью стадию, и он резко порывает с тем, что было до того.

Эти последние интервью, в ходе которых ребенок рассуждает и пытается понять, ясно показывают: дети на второй стадии не говорят, что сновидение находится в комнате, просто в силу непонимания вопроса на вербальном уровне. Они хорошо различают «быть» и «казаться». Они сомневаются во внешнем характере сна, но не могут обойтись без него, чтобы объяснить себе самим, что они «что-то видят»: «в голове ничего не видно!».

Одним словом, реализм на второй стадии гораздо более тонкий, чем на первой. Это реализм более интеллектуальный и менее прямолинейный. Но сам этот реализм подтверждает наши интерпретации явлений первой стадии. И если мы из утверждений второй стадии исключим важнейшее открытие о том, что сон порождается мыслящим субъектом, то вот что останется: 1) сон – это внешнее явление; 2) образ человека, должно быть, связан с этим человеком партиципаторно, поскольку он не является субъективной репрезентацией спящего. Это то, что мы видели раньше, и следы этих убеждений снова встречались нам на протяжении всей второй стадии.

§ 3. Третья стадия: сон находится внутри и имеет внутреннее происхождение

Нам остается обсудить две проблемы: постепенная интериоризация образов и связи, которые ребенок видит между мыслью и снами.

Рассмотрим сначала несколько промежуточных случаев между второй и третьей стадиями:

Гранд (8 лет) – этот пример особенно интересен тем, что, приведя сперва доводы в пользу внешнего характера сна, Гранд спонтанно приходит к следующей мысли: «Если покрутить глаза [если их потереть], когда я их кручу, я вижу что-то вроде головы [фосфены – зрительные ощущения, возникающие без воздействия света, например, вследствие нажатия на закрытый глаз. – Примеч. пер.]. – Сон внутри или снаружи? – Думаю, он не вокруг меня и не в комнате. – А где он? – В глазах».

Паск (7 ½): «Где сон, когда мы его видим, в комнате или в тебе? – Во мне. – Это ты его делаешь или он приходит снаружи? – Это я его делаю. – Чем мы видим сны? – Глазами. – А где сон, когда тебе снится? – В глазах. – Он внутри глаза или за ним? – Внутри глаза».

Фальк (7;3): «Откуда берутся сны? – Они в глазах. – А где сон находится? – В глазах». «В голове или в глазах? – В глазах. – Покажи где. – Здесь, за ним [показывает на глаз]. – Сон – это мысль? – Нет, это что-то такое. – Что? – История. – Если можно было бы заглянуть за глаза, мы бы что-нибудь увидели? – Нет, это такая маленькая пленка. – И что на этой пленке? – Всякие штучки, картинки».