Восстановление Римской империи. Реформаторы Церкви и претенденты на власть

Не все так просто с Италией. Ее удивительно большие территории оставались частью Восточной Римской империи на протяжении очень долгого времени и, как мы видели, продемонстрировали гораздо больше археологических признаков экономического благоденствия, чем те, которые в нее не вошли. Значительным анклавом вокруг Равенны вместе с Римом и большей частью Центральной и Южной Италии правили напрямую из Константинополя до VIII в. В тот момент Равенна была утрачена, а Рим вышел из-под его непосредственной власти. Но об этом будет рассказано в главе 7. Южная часть полуострова оставалась прочно под властью Восточной Римской империи еще двести лет после этого, а отдельные общины – даже еще дольше. Захват Велизарием Неаполя, таким образом, ознаменовал лучшую часть пятисотлетнего правления Восточной Римской империи в Южной Италии, так что нетрудно сделать вывод о том, что затраты на завоевание были возмещены к X в.[164] Гораздо более заметна, чем эти примеры продолжительности владычества Византии, самая быстрая потеря большей части Северной Италии и двух центральных горных герцогств со столицами в Беневенто и Сполето сразу же после смерти Юстиниана. В 568 г. лангобарды ушли с земель, которые они занимали на Среднем Дунае на протяжении трех поколений, и двинулись в Северную Италию, где Нарсес, как мы уже видели, только-только подавил последние проявления независимости готов, что помешало престарелому полководцу уйти в отставку. Эта внезапная опустошительная потеря явно провалила подсчет затрат и прибылей, который вели в Константинополе в отношении ценности завоеваний Юстиниана в Италии. Для историков это тоже стало началом более общей дискуссии о том, что какими бы краткосрочными ни являлись успехи завоеваний Юстиниана, они породили в большей или меньшей степени фатальный прецедент чрезмерно растянувшейся империи. Ведь нельзя было удержать не только всю Италию; за сорок лет после смерти Юстиниана произошла серия крупных потерь центральных районов налоговой базы на Ближнем и Среднем Востоке, которая изменила характер Византийского государства навсегда. Насколько хорош прецедент, если эти потери представляют собой долгосрочные последствия чрезмерно растянутой империи Юстиниана?

О слонах и ложах

В 583 г. из Константинополя туда и обратно сновали посольства к правящему хану Аварского союза. Восточные римляне и авары на тот момент жили мирно, и в ходе этих контактов хан потребовал дипломатических подарков от императора – слона, золотое ложе и в довершение всего огромную сумму наличными. Об этом безо всяких комментариев сообщает восточно-римский историк Теофилакт Симокатта (очаровательно, его фамилия означает «одноглазый кот»). Авары были степными кочевниками, которые лишь недавно появились в Западной Евразии с окраин Китая, никогда не видели слонов и, вероятно, едва ли слышали о них. Что касается слона и ложа, то дело в том, что аварский хан и его советники, прежде всего, пытались придумать что-то такое, чего константинопольские власти не могли им дать, чтобы наглядно продемонстрировать пределы власти императора. Когда римляне доставили слона, авары выбрали золотое ложе как самый неосуществимый дипломатический дар, какой они только могли придумать. Когда появилось и ложе, оно стало поводом для проявления пренебрежения, и прелюдией к выдвижению невыполнимого требования – денег, – которое, как они знали, привело бы к войне. Вся канитель с требованиями замысловатых даров, а затем отказами от них была дипломатической уловкой, придуманной для того, чтобы показать превосходство аваров, а затем прервать существовавшее состояние мира[165]. Если отставить в сторону сюрреалистические моменты этой истории, то она в конечном итоге приведет нас к ответу на вопрос, почему Восточная Римская империя сочла больше невозможным удерживать итальянские территории после смерти Юстиниана.

Авары не входили в имперские расчеты до последнего десятилетия правления Юстиниана – к тому времени последние угольки сопротивления готов были уже потушены, а войны Иоанна Троглиты умиротворили ситуацию в Северной Африке. Их первое посольство прибыло в Константинополь в 558 г. и, как сообщает историк Менандр Протектор, повело себя несколько угрожающе, что было характерно для кочевых племен в середине первого тысячелетия:

«Некий Кандик… был выбран первым посланником аваров. И когда он прибыл во дворец, он сказал императору о появлении величайшего и самого могущественного из племен. Авары непобедимы и могут легко сокрушить и уничтожить всех, кто стоит на их пути. Император должен заключить с ними союз и получить их эффективную защиту. Но они будут благосклонны лишь в обмен на ценные подарки, ежегодную плату и очень плодородные земли для заселения».