Восстановление Римской империи. Реформаторы Церкви и претенденты на власть

Для кочевников того времени реальность была более прозаична. Хорошие деньги за то, что они на самом деле являлись беженцами, стремившимися убраться с пути западных тюрок, которые действительно были доминирующей силой в степи в середине VI в. и звезда которых бодро всходила в тот момент, когда авары – теперь обитавшие на периферии Черного моря – послали Кандика и свою визитную карточку в Константинополь. А убраться с пути западных тюрок было действительно хорошей идеей. Западные тюрки образовали первую известную в истории степную сверхдержаву. Аттила был достаточно жесток, но, хотя его часто сравнивают с великими монгольскими завоевателями вроде Чингисхана и Хубилай-хана, его завоевания на самом деле не были масштабными и ограничивались Центральной и Юго-Восточной Европой. Сила знаменитых сюнну (или хунну), которые так допекали императоров династии Цинь, что они построили Великую Китайскую стену, тоже ограничивалась северными окраинами Китая. Однако западные тюрки установили свою власть с монгольским размахом, перешагнув Евразию от Китая до восточных подступов к Европе[166].

Что-то такое грандиозное происходило в степном мире, но что именно – неясно, так как кочевники не любили писать, а ни западные, ни китайские источники не позволяют нам исследовать происходившие там процессы во всех подробностях. Поэтому некоторые ученые разыгрывают карту окружающей среды, и, безусловно, скрытое от наших глаз событие, которое, возможно, сыграло какую-то роль в возникновении чумы, сократило и количество корма для скота в степи в конце 530-х гг. От этого, вероятно, в некоторой степени возросло соперничество в среде кочевников, и если оно было достаточно серьезным, то последствия были предсказуемыми для их оседлых соседей.

Но это не единственная возможность. Кочевники зависели от своих оседлых соседей-землепашцев в плане огромного количества необходимых для жизни продуктов и других вещей, которые можно было либо выторговать, либо просто отнять, и количество средств воздействия на политические структуры соседей часто являлось основой способности любой группы кочевников построить империю. Поэтому вполне вероятно, что беспрецедентное строительство империи западных тюрок уходит своими корнями как в изменения мира вокруг степи, так и ее самой (хотя возможно и сочетание того и другого, если не в высшей степени вероятно). Здесь чума могла, разумеется, сыграть роль, но в отсутствие достаточных доказательств чрезвычайно важно не разрушить слишком быстро спектр возможностей[167]. К счастью, нас интересует здесь не рост самого Западно-Турецкого каганата, а одно из его главных последствий – появление аваров на Западе, и здесь документальные источники гораздо более однозначны.

Даже если бы авары являлись беженцами, то они имели достаточно военной силы, чтобы воткнуть в VI в. горячий нож в стратегическое масло Центральной и Юго-Восточной Европы. До 558 г. ситуация была достаточно проста. Регион Западного Дуная к западу от Карпат (приблизительно современная Венгрия и Западная Румыния) был поделен между двумя королевствами германцев – лангобардов на западе и гепидов на востоке. Земли к северу от Черного моря аналогично разделили между собой две кочевые группировки булгар, говоривших на турецком языке, – утигуры и кутригуры. Между этими двумя регионами Транссильванское плато и часть земель к северу от Дуная стали домом для многих (на этом этапе) небольших славянских объединений – племен под властью вождя, но не королевств (карта 9). Последние начали вступать в зафиксированные документально контакты с защищенной на Дунае границей Римского государства только приблизительно с 520-х гг., и с этого момента их набеги на римскую территорию начали представлять все возраставшую проблему.

Если бы, как Юстиниан, вы вели крупную игру в своем дворце в Константинополе, общая стратегия была бы ясна: столкнуть лангобардов с гепидами на одном конце своих северных границ, а утигуров с кутригурами – на другом, а тем временем искать способ минимизировать ущерб от набегов славян в центральной части своих границ. И это, в общих чертах, именно то, к чему стремился византийский император большую часть лет своего правления. Но никакая политика не совершенна во все времена, а так как, чтобы воевать в Италии, он отвел свои армии с Балкан, то это, безусловно, привело его там к дополнительным потерям. Совершая крупные набеги на римские провинции в 539 и 559 гг., кутригуры уводили в рабство тысячи пленников, а набеги славян усилились в конце 540-х гг.[168]

В такой ситуации авары выглядели как полезное дополнение к общей неразберихе, и Менандр пишет о дальнейших действиях Юстиниана после первого контакта с аварами:

«Он отправил послом Валентина – одного из телохранителей императора, и тот убедил это племя заключить союз с римлянами и взяться за оружие против их врагов. Это… был очень мудрый ход, так как независимо от того, победят ли авары или потерпят поражение, оба исхода будут на пользу римлянам»[169].