Восстановление Римской империи. Реформаторы Церкви и претенденты на власть

Своими корнями они уходят в события, имевшие место более двух тысяч километров на восток. Как мы уже видели в четвертой главе, первый раунд мусульманских завоеваний в середине VII в. лишил Восточную Римскую империю ее самых богатых средне– и ближневосточных владений и понизил ее статус с мировой державы до региональной. Но это был еще не конец ее трудностей. Конфликт с халифатом снова усилился с 690-х – начала 700-х гг., и столица империи в 717–718 гг. видела осаждающие ее войска мусульман. Она выстояла, но чудом, и дальнейшие ослабляющие потери в Малой Азии последовали в 720-х и 730-х гг. Восточный фронт просто должен был стать приоритетным для Константинополя, который не имел военной или экономической возможности заниматься еще и значительными частями Италии, оставшимися под его контролем сразу же после вторжения лангобардов. Как мы более подробно рассмотрим в главе 7, это и позволило региону вокруг Рима стать под властью папы независимым государством, получившим название Республика Святого Петра, и побудило королей лангобардов к еще большей экспансии на полуострове.

Изначально папа римский обнаружил, что союза с независимым герцогом лангобардов Сполето достаточно, чтобы отбиваться от монархии лангобардов на севере, но к 740-м гг. папа Захарий был вынужден напрямую вести дела с ними, ведя мирные переговоры (за счет некоторых территориальных уступок) с королем Лиутпрандом (712–744). Но по мере того как положение Византии продолжало ослабляться, к 751 г. – когда Пипин стал коронованным королем – преемник Лиутпранда Айстульф победоносно вступил в Равенну и соседнее герцогство Пентаполис (на базе пяти городов, расположенных на адриатическом побережье между Римини и Анконой: карта 12, с. 295). Войска Айстульфа также вступили на Истрийский полуостров и уже заключили сепаратный мир с венецианцами. Тогда его глаза жадно обратились в сторону Рима[206].

Именно эта новая стратегическая ситуация отправила папу Стефана в путь во Франкию в 753 г. Радуясь уменьшению влияния Константинополя, он тем не менее не хотел, чтобы господство Византии было заменено господством монархов лангобардов. На его взгляд, франки являлись очевидным противовесом честолюбивым устремлениям лангобардов, а так как Пипин хотел получить от папы официальное благословение своих действий, он был готов сыграть предписанную роль, но отчасти. И в 755, и 756 гг. он провел свои армии через Альпы и осадил короля лангобардов в его столице Павии. В 755 г. Айстульф согласился передать папе власть над территориями старого экзархата и Пентаполиса. Однако как только Пипин отправился на родину, Айстульф не сдержал слова и начал свою собственную осаду Рима. Поэтому Пипин возвратился, чтобы повторить все ту же рутину с Павией со схожим исходом. Айстульф опять согласился на ту же самую сделку (как поступит и его преемник Дезидерий в 757 г.), и Пипин вернулся во Франкию, чтобы решить более насущные вопросы.

И на все оставшиеся годы правления Пипина ситуация на том и замерла. Ничто не было сделано, чтобы осуществить согласованную передачу активов, и монархия Ломбардии с явным удовлетворением оставила Рим в покое, так что на территории поствизантийской Северной и Центральной Италии установилось новое равновесие. Это устраивало Пипина и его магнатов, которым гораздо более интересны были их собственные дела. Оставив в стороне старую войну с саксами (как в 753 и 758 гг.), Пипин все оставшиеся годы своего правления фокусировал внимание на том, чтобы добиться контроля над Галлией. В 752–759 гг. он провел ряд успешных военных походов с целью подчинения ему старой вестготской провинции Септимании, которая теперь находилась под управлением мусульман. Затем его внимание обратилось к Аквитании, которая в VI в. хотя и была частью королевства Меровингов, но сильный герцогский род все же добился независимости в начале VIII в. Начиная с 759 г. Пипин неутомимо «работал» в Аквитании до тех пор, пока после ряда поражений тогдашний герцог Вейфер (внук Эвдо, с которым Карл Мартелл сражался у Пуатье в 732 г.) не был убит кем-то из своих людей в 768 г. Поэтому борьба быстро приближалась к своему концу, когда в сентябре 768 г. умер сам Пипин – по-видимому, неожиданно. Это стало для сына Вейфера Гунальда проблеском надежды. Что гораздо важнее, того и гляди, должна была начаться новая сага о наследственном праве, которая привяжет Каролингов к папской власти и в конечном счете породит их претензии на трон Западной Римской империи[207].