Восстановление Римской империи. Реформаторы Церкви и претенденты на власть

Смерть Пипина не послужила поводом бросить какой-либо вызов роду Каролингов внутри Франкии, и власть плавно перешла к его двум сыновьям Карлу и Карломану. Но семейная традиция братских отношений сохранилась, и через год два брата уже оказались на ножах. Поэтому после первоначальной демонстрации солидарности Карлу была предоставлена возможность прикончить Гунальда Аквитанского в одиночку в 769 г., а тем временем его мать пыталась устроить брачный союз между ним и дочерью (возможно, ее звали Герперга) короля лангобардов Дезидерия. Другая дочь этого короля вышла замуж за герцога Баварского, так что этот брак выглядит так, словно он должен был скрепить союз Карла, лангобардов и баварцев, который оставил за скобками – и, значит, под угрозой – Карломана (карта 11, с. 278). Два брата имели одних и тех же родителей, так что здесь, по-видимому, не мачеха вроде Плектруды продвигала своего любимчика. Более поздние источники изображают Карломана упрямым, жалеющим себя и легко поддающимся на лесть человеком, так что она, возможно, руководствовалась здравым, пусть и безжалостным, анализом в отношении того, кто из ее сыновей был более способен стать королем (тем же, наряду с вопросами жадности и эгоизма, руководствовались главные аристократы, делавшие свой политический выбор). Но все эти характеристики были даны через много лет после смерти Карломана. Он не был единственным человеком, почувствовавшим угрозу. Переговоры о браке также вызвали появление на свет сохранившихся до наших дней писем из Рима, в которых папа Стефан нервничает ввиду перспективы брачного союза между одним из франкских королей и лангобардами, которые по-прежнему угрожали папскими территориями и не выполнили еще ни одного из обещаний, записанных в договорах 750-х гг.

Переросли ли (или, скорее, когда) холодные отношения братьев в конфликт, неясно, потому что снова вмешался непредвиденный случай в виде безвременной смерти Карломана 4 декабря 771 г. Карл немедленно взял королевство своего брата под свой контроль, и это, наверное, указывает на то, что Карломан не пользовался любовью и не был эффективным монархом настолько, что его магнаты не проявили ни малейшей склонности к сопротивлению. Карл также прекратил брачные переговоры с лангобардами: задуманный против Карломана союз – что совершенно очевидно – стал теперь ненужным.

Последствия были завораживающими. При таком крутом повороте событий вдова Карломана Герберга (не путать с Герпергой) стала искать убежища у короля лангобардов: настолько она доверяла Карлу в отношении судьбы его племянников и племянниц. Дезидерий не только глубоко опечалился расстройством переговоров о браке (и поэтому был готов принять ее), но и явно решил, что на франков ставить нельзя, и начал снова атаковать папские владения в Центральной Италии, которые по их настоянию он до этого оставил в покое. К этому его, вероятно, побудили смерть папы римского Стефана в январе 772 г. и восхождение на папский престол Адриана I. Первые месяцы у власти любого нового правителя представляют собой отличный момент для испытания его характера.

Волновало ли (и насколько сильно) Карла то, что Дезидерий вырывается из резервации, неясно, но на него давили мощные династические причины, и в конце 773 г. он повел большую армию через Альпы. Король лангобардов явно полагал, что тот снова хочет проиграть ситуацию 755 и 756 гг., когда у Пипина не было достаточно политической уверенности в себе, долго находиться вдали от основных земель франков. Все, что должен был сделать его предшественник, – это спрятаться за стенами Павии, согласиться на договор, спасающий репутацию, – и тогда франки уйдут, не причинив серьезного ущерба. Однако Карл был достаточно уверен в себе, чтобы остаться: это опять-таки указывает на то, что распространение его власти на владения его брата не вызвало никакой потенциально опасной политической озлобленности. Армия франков осаждала Павию всю зиму, и Карл совершил продолжительный визит в Рим. К Пасхе 774 г. Дезидерий осознал, что ситуация безнадежна, и сдался. Он был отправлен на север и стал монахом в монастыре Корби. Дети Карломана были переданы своему дяде и таинственно исчезли, и нет никаких указаний на то, где захоронили их тела[208].