Восстановление Римской империи. Реформаторы Церкви и претенденты на власть

Этот процесс начался в конце 748 г., когда Дрого исчезает из наших источников. В апреле того года жена Пипина Бетрада родила первого сына Пипина – будущего Карла Великого, и некоторые задавались вопросом, не является ли это рождение знаменательным моментом в развитии расчетов Пипина, дающим ему очевидную причину устранить своего племянника со сцены. Лично я считаю, что Пипин не мог предпринять ничего против Дрого, пока сначала не подготовил почву, наладив нужные связи с достаточным числом бывших главных сторонников своего брата. Когда пришел момент выбирать, стали бы люди его отца сражаться за Дрого или приняли бы Пипина своим вождем? Похоже, что Пипин сделал свое дело весьма хорошо, так как нет никаких письменных свидетельств какого-либо крупного конфликта в 749–750 гг., и я подозреваю, что настоящая гражданская война – как бы она ни усложняла все – проникла бы на страницы исторических документов. По-видимому, у Дрого было достаточно поддержки, чтобы держаться подальше от лап Пипина, но недостаточно для того, чтобы противостоять ему на поле боя, а кто-то другой воспользовался случаем, чтобы еще больше мутить воду, помогая Грифо совершить побег из-под стражи.

Но всего этого было недостаточно, чтобы помешать победившей политической партии Пипина идти к конечному пункту назначения. Более поздние источники раздувают полученный положительный ответ на письмо, отправленное «франками» папе римскому, в котором они спрашивали, должен ли носить королевский титул человек, обладающий реальной властью, или человек, ее не имеющий, – «ноль без палочки». Но неясно, было ли такое письмо вообще отправлено (есть противоречия в рассказах), а как миф оно оказалось отличным средством нанести слой божественного предопределения и законности поверх агрессивного самоутверждения во власти Пипина. Изначально коронация Пипина в 751–752 гг. считалась чисто франкским мероприятием, которое могло или не могло быть связано с миропомазанием, как в Ветхом Завете. И только потом привлекли папу римского, чтобы добавить его благословение. У папы римского Стефана были свои причины, чтобы поехать во Франкию в 753–754 гг., как мы вскоре увидим, но для Пипина все это пришлось кстати. Вторую церемонию провели в 754 г., и она уж точно включала миропомазание, что помогло поставить последние точки над «i». В 753 г., когда папа римский был в пути, Дрого и его так и не названного по имени младшего брата окончательно и бесповоротно взяли под стражу, а Грифо убили. Сам Карломан тоже вернулся во Франкию вслед за папой, но был сразу же отправлен в монастырь, где и умер в 755 г.

Последняя поездка Карломана породила бесконечные предположения. Пытался ли он спасти своего сына? Есть также сообщение более позднего периода о том, что он приехал как эмиссар по поручению лангобардов. Но после коронации Пипина для Дрого не оставалось пути назад к разделению власти, и я сильно подозреваю, что возвращения Карломана во Франкию потребовал Пипин, что было частью цены за союз, который папа пытался сколотить. Ведь, избавившись от своего отпрыска, Карломан представлял собой последний нерешенный вопрос, который Пипин не захотел бы таковым оставить. Возможно, возвращение Карломана стало ценой, которую нужно было заплатить, – только так он мог гарантировать своему сыну жизнь до конца его дней в монастыре (как, по-видимому, он и сделал), чтобы тот не разделил судьбу убитого Грифо. Так или иначе, визит папы был не более чем полезная сахарная глазурь на франкском пироге, и большинство (или достаточное число) сторонников Карломана согласились прибыть на церемонию[205].

На этом род австразийских мажордомов официально утвердил свое восхождение к королевской власти. Карл Мартелл удалил оппозицию, поместив свой род на пьедестал, стоящий выше тех, кто был ему ровней в других ключевых регионах Франкии. Политическое же маневрирование Пипина помогло достичь естественного завершения карьеры его отца: Каролинги, а не Меровинги теперь поставляли королей для франков.

Дар Карла Великого

Подобно двум предыдущим попыткам возрождения Западной Римской империи, дух случайности витает над событиями, ведущими к дню Рождества Христова 800 г. Нет никаких признаков того, что Пипин питал даже малейшие имперские амбиции, и много случайностей должно было совпасть, прежде чем эта мысль обрела форму для его сына. Но тем не менее верно, что причины, которые заставили папу Стефана с готовностью поехать во Франкию, чтобы сыграть свою роль статиста во втором церемониальном воплощении обретения Пипином королевской мантии, составляют ключевой фон для получения Карлом Великим императорского титула.