Восстановление Римской империи. Реформаторы Церкви и претенденты на власть

С точки зрения папы, все это представляло собой одну большую проблему. Как подчеркивал Карл Великий своим поведением, единственное представление об империи, существовавшее в конце VIII в., несло в себе сильный подтекст религиозной власти через идею Божественного назначения. И как мы увидим в главе 7, король уже осуществлял власть в сфере религии не только во Франкфурте, но и более широко. Таким образом, имперские претензии Карла Великого означали, что последний наследник святого Петра был готов встретить грозного соперника в борьбе за главенство в латинской западной церкви, и Франкфурт показал, что у короля не было угрызений совести в отношении того, что он утверждает свою собственную религиозную власть за счет Рима. Все это вышло наружу в 790-х гг., но основная связь между мирской властью в раннем Средневековье и Божьей волей означает, что эти идеи витали в воздухе со времени капитуляции Дезидерия. Поэтому за годы, прошедшие после 774 г. (несмотря на то что Римская республика извлекла материальную выгоду из своих даров, полученных ею в 781 и 787 гг.), папская власть не могла не воспринимать Карла Великого как угрозу своей религиозной власти. И у нас есть достоверное свидетельство ее естественной решимости ограничить претензии короля.

Одна сторона идеологического ответа на вызов Карла Великого уже очевидна в сохранившихся письмах папы в Codex Carolinus 770-х гг. Там, где франкские источники единогласно приписывают успехи своего короля Богу, письма папы относят их за счет заступничества святого Петра – воздаяния за верность Карла Великого Риму. Такую линию нападения приняли отчасти, без сомнения, с целью добиться от Карла Великого наиболее выгодной сделки после завоевания лангобардов, так как подтекст был такой: если король не выполнит своих обещаний, святого Петр может отнять победу. Но эта линия также косвенным образом ограничивала роль короля франков в планах Бога, наводя на мысль о том, что Всемогущий действовал не напрямую через Карла Великого, а лишь через папу и святого Петра. Иными словами, главной целью Бога было не поставить Карла во главе западного христианского мира, а на самом деле укрепить римскую церковь[216].

В этом контексте идеи, записанные в «Константиновом даре», таят второй важный аспект за своей очевидной связью с присвоением земель папской властью. Совершенно недвусмысленно были выдвинуты убедительные доводы о том, что теперь нет нужды в императоре Западной Римской империи, так как Константин оставил власть над ней папе Сильвестру, когда он уехал в Константинополь. Так как у Карла Великого появилось сходство с императором, когда он завоевал королевство лангобардов, а вскоре захотел получить и сам титул, и так как только по божественному назначению императоры могли осуществлять религиозную власть в большом масштабе, то этот аспект доводов папы едва ли может являться совпадением. И хотя папский престол получил колоссальную выгоду от побед Карла Великого, было также ясно, что он делал все возможное, чтобы не выпустить эти успехи из рук. Рассказ о Константине и Сильвестре вместе с решительной попыткой приписать все заступничеству святого Петра показывает, что успехи Карла Великого быстро заставили звонить набатные колокола в штаб-квартире Адриана.

Наконец, мы подошли почти вплотную к пониманию исторической динамики, предшествовавшей дню Рождества Христова в 800 г. Начиная с того момента, когда Карл Великий решил покончить с иконоборчеством, а я подозреваю, что значительно раньше, он положил глаз на императорский титул, полностью понимая его традиционное римское значение (которое сохранилось в современном Константинополе) как Богом данную высшую власть в христианском мире – мирскую и религиозную. Папский престол был рад извлечь выгоду из некоторых плодов его завоеваний, но не хотел, чтобы карьере Карла Великого придавалось какое-либо имперское значение. Это оставляет нам две последние загадки. Если меньше всего папской власти хотелось возрождать императорский титул, то почему же папа Лев короновал Карла Великого императором? И почему, несмотря на неопровержимые доказательства обратного, Эйнгард утверждает, что Карл Великий не вошел бы в собор Святого Павла, если бы знал, что там произойдет?

Опасности, подстерегавшие папу Льва

Ответ на второй вопрос прост. Единственным законным императором, согласно всем официальным определениям имперской пропаганды, был тот, кого назначил Бог. Дело, конечно, состояла в том, как убедиться, что тот или иной конкретный человек назначен Богом, потому что теория делала скидку на непредвиденный случай, когда самозваные императоры время от времени брали на себя эту роль.