Восстановление Римской империи. Реформаторы Церкви и претенденты на власть

Связь между контролем над плодами экспансии и поддержанием центральной власти на самом деле оказывалась такой тесной, что обратная взаимозависимость тоже работала. Всякий раз, когда ранее мощная власть центра переставала извлекать выгоду из плодов экспансии, она быстро слабела, потому что каждое последующее поколение теперь должно было финансировать строительство режима из невозобновляемых активов. Мы уже видели эту взаимозависимость в действии на примере Каролингов в IX в., но она в равной степени относится и к Меровингам в VII в., и англосаксонской Англии тоже. Как только пикты и северные британцы достаточно организовались, чтобы отражать экспансию Нортумбрии в конце VII в., правители королевства в VIII в. стали относительно малозначимыми перед лицом внутренней политической нестабильности. Это также относится и к династии Оттонов. К 980-м гг. процессы развития в славянском мире зашли достаточно далеко, чтобы блокировать открытую границу. Ввиду восстаний ранее покоренных славян и открытого сопротивления со стороны их новых вооруженных сил (в этом Польское королевство играло главную роль) экспансия Оттонов на восток резко остановилась, и последние представители династии и их преемники из Салийской династии быстро обнаружили, что им осуществлять центральную власть стало гораздо труднее, чем Генриху Птицелову или Оттону I[247].

Все это подталкивает к одному последнему вопросу: если экспансия была такой важной для долгосрочного осуществления центральной власти и восполняла большую брешь в королевских финансах, созданную прекращением налогообложения, то почему тогда более поздние монархи династии Каролингов позволили ей закончиться? Высказывались различные предположения, включая то, что считалось незаконным продолжать экспансию за пределами старых владений Меровингов в период их расцвета. Но это весьма неубедительно, особенно потому, что власть Карла Великого на самом деле вышла далеко за их рамки почти во всех направлениях. Также высказывалось предположение, что после коронации императором преклонные годы Карла, расходы на саксонские войны (на которые ушло более двадцати лет) и его интерес к вопросам христианства отвлекали королевское внимание от завоевательных походов. В этих направлениях рассуждений есть что-то, и стареющий Карл Великий гораздо больше времени проводил в своем новом королевском дворце в Ахене, но все это не объясняет, почему экспансия не началась заново при его преемниках.

Более плодотворный путь решения этой проблемы состоит в том, чтобы рассматривать экспансионистскую войну как уравнение затраты – выгода, управлявшая ею. Захватническая война, приносившая прибыль, также была связана с затратами не только финансового характера (продовольствие, оружие и т. д.), но и личного, так как некоторые ее участники, безусловно, должны были умереть. Если подумать о войне в таком ключе, то достаточно легко выстроить идеальный профиль региона, подходившего для экспансии: экономически развитый, чтобы предложить удовлетворительный уровень награды как в смысле движимых трофеев, так и потенциального захвата земель, но не очень хорошо организованный в военном отношении, чтобы не слишком большая часть вашей захватнической армии погибла в процессе завоевания приза. Есть и еще один пункт: затраты – как эмоциональные, так и финансовые – увеличивались с расстоянием, так как тяготы военного похода становились гораздо большими, и вы оказывались отрезанными от родины и основных проблем на гораздо большее время, находясь на войне в каких-нибудь далеких краях.