Восстановление Римской империи. Реформаторы Церкви и претенденты на власть

Практически во многом из того же интеллектуального контекста родилось важное произведение Дионисия Эксигуса. Он специализировался на переводах с греческого на латынь, но именно его труд о каноническом законе для нас имеет особое значение. Все происходило в два этапа. Сначала он заново перевел (в двух отдельных изданиях) каноны Вселенских соборов с языка оригинала – греческого. Существовали их более ранние переводы на латынь, но они были не очень точными и иногда даже путали каноны (один служитель церкви из Северной Африки ранее обращался к папе Зосиме (417–418) на том основании, что один из канонов Никеи, согласно его переводу, оказался каноном Сердики). В части второй (Collectio decretorum Pontificum Roma norum) были собраны папские декреталии начиная от папы Сириция I до Анастасия II (384–498). Этот текст является источником большей части наших знаний о деятельности пап по выпуску декреталий в позднеримский период, но он также нанес удар ради будущей папской значимости, собрав приличную коллекцию предыдущих папских решений, доступных в весьма удобной форме. Это собрание быстро распространилось и усилило роль Рима как источника властных постановлений по церковным вопросам[267].

Другие яркие моменты истории становления папской власти включают Григория I Великого, чьи произведения имели огромное влияние, но который был также очень активен и в другом: реорганизовал управление папскими поместьями, чтобы увеличить приток доходов, и модернизировал центральный чиновничий аппарат, сделав его более эффективным. Как известно, он провел действительно независимые переговоры с лангобардами в 590-х гг., когда они устремились к Риму, а в поле зрения не было ни одной восточно-римской армии. За этим в VII в. последовало принципиальное сопротивление попыткам императоров Восточной Римской империи прекратить христологические споры, которые шли на их восточных территориях, после Вселенского собора в Халкидоне. Он выдвинул довод: какова бы ни была природа Христа в разные моменты (а христианам вообще запрещалось использовать слово «природа»), Его воля была одна. Под названием «монофелизм» (с греческого «одна воля» – вас это не удивит) эта доктрина косвенно отвергала учения Халкидонского собора, в работу которого папа римский Лев внес свой вклад – знаменитое послание, так что папская власть – особенно папы Мартина I – не могла с ней смириться, какова бы ни была цена (а она оказалась высокой). И последнее, но не менее важное: в этот период также появляются первые свидетельства серьезного интереса папы к расширению границ христианской Европы – и здесь главную роль опять сыграл Григорий Великий. Сказав свою знаменитую фразу в отношении каких-то англосаксонских рабов Non angli sed angeli («Они не англы, а ангелы»), он отправил в 597 г. Августина Кентерберийского с группой отважных спутников по Франкии на север через Ла-Манш. Поддержка папой этого проекта (уже после смерти Григория) была несколько спорадической, но помогла одному из самых выдающихся церковнослужителей пройти по зеленым просторам Англии – это был Теодор из Тарса. Рожденный в Малой Азии и бежавший от персидских и арабских завоевателей, он в возрасте шестидесяти шести лет внезапно был забран из тихого римского монастыря, отправлен в Англию и сделан архиепископом Кентерберийским. Не испугавшись ужасной погоды, он продолжил в одиночку проводить коренную ломку англосаксонской церкви и умер в почтенном преклонном возрасте восьмидесяти восьми лет: за его земной карьерой последовала одна из самых заслуженных беатификаций в истории[268].

Если связать эти яркие моменты истории становления папской власти воедино, то можно согласиться с доводом, что в Средние века были сделаны решающие шаги к институту папства, каким мы его знаем. Дионисий показал важность такой власти для развивавшегося корпуса канонических законов на Западе. Папы римские Геласий и Мартин четко сформулировали, почему императоры должны держать свои липкие руки подальше от богословия, и продолжили воплощать теорию на практике, в то время как учение Григория Великого сосредоточивало мысль многих западных церковнослужителей на Риме, пока он занимался модернизацией папского чиновничьего аппарата, превращая его в гораздо более серьезную организацию увеличением доходов, и положил начало процессу, в ходе которого папство сойдет с орбиты Константинополя и отправится на запад в поисках будущих богатств. Но в то время как фактор отдельной личности, который мы сейчас рассматривали, вполне реален, следует изо всех сил сопротивляться любому искушению соединить все точки воедино, чтобы нарисовать образ сознательного обращения в тот период власти пап к Западу (как это иногда делалось с Григорием в главной роли). Реальность была совсем другой.