Восстановление Римской империи. Реформаторы Церкви и претенденты на власть

Произошла простая вещь. Ослабление напора ислама, которое испытывала на тот момент Византия, оказалось краткосрочным, хотя его окончание было более чем отчасти виной императора Юстиниана II. Он попытался вернуть себе часть утраченного за предыдущие пятьдесят лет, начав войну с арабами в 690-х гг., с совершенно катастрофическим результатом. К 710-м гг. исламские армии не только расстроили попытку Византии нанести контрудар, но и сами снова стали на тропу войны, кульминацией которой стала двенадцатимесячная осада Константинополя в 717–718 гг., которая навсегда уничтожила империю. Фактически город выстоял, но лишь едва, и кризис не закончился с провалом осады. Император Лев III (717–741) сделал то, что должен был сделать любой правитель в таких обстоятельствах. В 722–723 гг. он объявил огромное повышение налогов (по имеющимся данным, удвоив их), чтобы попытаться найти средства для укрепления своего восточного фронта, и вскоре после этого провозгласил начало иконоборчества – он и его советники стремились выявить то, что именно так разгневало Бога.

Последствия этого для византийской Италии оказались подобны электрической реакции. Повышение налогов породило огромное недовольство во всех военизированных сообществах землевладельцев. В Риме proceres и possessores использовали папу Григория II (715–731), который объявил, что они отказываются их платить, и открыто взбунтовались. И ввиду отчаянного положения, в котором оказалась империя, имевшая так мало сил, когда в 725 г. наступил момент действовать и экзарх подошел к Риму с армией, которую он сумел собрать, римлянам удалось благодаря собственным ресурсам и небольшой помощи извне найти достаточное войско, чтобы оказать ему сопротивление. В этот момент, более чем в какой-либо другой, и родилась независимая республика Святого Петра – прямая предшественница папских государств, которые в итоге будут ликвидированы в XIX в. благодаря большим и малым наполеонам.

Потребовалось еще несколько лет, чтобы ситуация стабилизировалась и все поняли, что случилось нечто, окончательно и бесповоротно. В конце 720-х гг. в римском землевладельческом сообществе по-прежнему была одна фракция, возглавляемая тогдашним предводителем Петром, которая была готова вступить в заговор с Константинополем, чтобы убрать папу Григория II и восстановить вассальную зависимость по отношению к Византии. Но путч провалился. Провозглашение императором Львом III иконоборчества также сильно продвинуло вперед дело независимости на местах, так как позволило Григорию разыграть религиозную карту пик. Он отлучил императора от церкви и прочитал ему еще одну нотацию о том, что правители не должны вмешиваться в богословие (как до него Геласий; текущая военно-политическая ситуация, очевидно, была такова, что он мог безопасно сделать это). Имелись и потери. В 732–733 гг. император конфисковал все папские земли в Южной Италии, на Сицилии и в Иллирике, которые все еще находились под контролем империи, что папской власти ежегодно стоило, по некоторым данным, 350 фунтов золотом: эти доходы она утратила. Но к середине 730-х гг. пыль улеглась, и появилась новая модель. Местные милитаризованные землевладельцы старого византийского дуката – Рима создали и успешно поддерживали независимую Римскую республику под общим руководством папы, выборы которого они контролировали[271]. Это, безусловно, была революция, но она не имела ничего общего с далекоидущей мечтой превратить папу в действующего главу западной церкви. Скорее, это походило на процесс, движимый какими-то сугубо местными, расчетливыми (трезвыми, практичными) финансово-политическими тайными планами. Действительно, если начать анализировать дальше, то неизбежно можно прийти к выводу, что, взятые вместе, эти различные события раннесредневекового периода на самом деле сократили широкое влияние, которое оказывала папская власть на христианские общины латиноговорящего Запада.