Восстановление Римской империи. Реформаторы Церкви и претенденты на власть

Прежде всего, отношения между папской властью и императором в Константинополе требуют более тщательной оценки. Думаю, вполне вероятно, что папы в конце V – начале VI в. пользовались в некотором роде свободой от плотного имперского контроля. Был бы Геласий таким смелым в своем письме к Анастасию, если бы жил на территории Восточной Римской империи, – это весьма и весьма сомнительно. Безусловно, имелись бы значительные последствия, и на протяжении почти двухсот лет после падения Равенны под натиском армий Юстиниана летом 540 г. Рим, являясь одним из пяти равных патриархий, находился под всеобъемлющей властью императора. Наверное, папской власти, которая научилась жить без империи (хотя, как мы видели в главе 2, Рим и пальцем не пошевелил, чтобы положить конец Акакианскому расколу, не проконсультировавшись сначала с Теодорихом), было досадно, когда ее насильно вернули на орбиту Константинополя, и это периодически вызывало проблемы из-за фурора, который по-прежнему окружал Вселенский собор в Халкидоне на Востоке. Некоторые восточные священнослужители не смогли принять без дальнейших комментариев его определение Христа, которому присущи «две природы». Отсюда и появилась череда императоров, пытавшихся найти компромиссные решения, добавляя что-то к этому определению или убирая из него что-то, чтобы сделать его приемлемым для основной массы восточных церковников. Но так как «Послание» папы Льва было главной частью протокола собора (и почти единственным вкладом, который Запад когда-либо вносил в христологические споры), Рим категорически отказывался идти на какие-либо компромиссы.

Несмотря на эту отправную точку, давление, которое могли оказывать императоры, было временами таким сильным, что папы римские не могли ничего сделать, лишь прогнуться. Папу Вигилия, например, привезли в Константинополь в конце 540-х гг. и дважды заставили пойти на компромисс для осуждения одного маленького клочка текста, принятого на Вселенском соборе в Халкидоне. Даже этот компромисс, получивший название «Три главы», вызвал бурю на широких просторах западной латинской церкви и был использован для решительной защиты Халкидона. Тем не менее двое преемников Вигилия на посту папы римского достаточно остро ощутили жар, чтобы принять компромисс, под которым он подписался. Аналогично, когда в VII в. разразилась буря по поводу «одной воли», папа Гонорий I (625–638) согласился с мнением императора без возражений. Его преемнику Мартину I была оставлена возможность нанести ответный удар путем проведения своего Латеранского синода в 649 г., который безоговорочно осудил монофелитство. Заслуженное наказание оказалось быстрым и решительным: его насильно увезли в Константинополь, осудили и выслали в Крым, где он и умер (хотя могло быть и хуже: главного соучастника Максима Исповедника осудили на лишение языка и правой руки – чтобы больше не мог ни говорить, ни писать ересь). Вес реальной императорской власти был существенным во время «византийского» этапа становления папства, но – и это ключевой момент – нет достоверных свидетельств того, что в этот период папы стремились к каким-нибудь глубоким изменениям.

Григорий Великий, например, вступил в независимые переговоры с лангобардами только лишь потому, что он не имел выбора: в окрестностях Рима на тот момент не было никаких имперских войск. Его переписка с предельной ясностью дает понять, что его целью стало заставить Константинополь принять решение по защите города, оставив в нем военную часть – дукат (она так называлась, потому что ею командовал dux — военачальник). Это, в конце концов, и произошло, и, несмотря на свои более широкие интересы, Григорий не сделал попытки сойти с орбиты Константинополя. А когда позднее арабы захватили восточные провинции, в которых в основном и сосредоточивались антихалкидонские настроения, дал возможность императорам махнуть рукой на различные попытки прийти к компромиссу – папская власть радушно приняла их в ортодоксальную церковь с распростертыми объятиями. 681 г. был annus mirabilis. Тогда воцарился мир между империей и лангобардами и состоялся VI Вселенский собор в Константинополе, который провозгласил конец монофелитизму. Папская власть на тот момент оказалась готовой остаться на обозримое будущее Византийским патриархатом[269].