Восстановление Римской империи. Реформаторы Церкви и претенденты на власть

Ход Страбона был смелым и бесповоротным. Собрав все свои силы, он снова двинулся на Константинополь, на этот раз полный решимости штурмовать его. Но его первая атака, направленная на главные ворота города, была отбита войсками Иллуса. Стены Феодосия снова оказались пригодными для этой цели. Затем Страбон возобновил боевые действия с Сике, находившимся на другой стороне Золотого Рога, но все равно ничего не добился. В конечном счете он подошел к расположенным поблизости городкам Гестия и Сосфений – гаваням на Босфоре, пытаясь переместить свои войска в Малую Азию, но имперский флот помешал и этой уловке.

Как дает понять этот последний маневр, Страбон к этому времени уже отказался от мысли заключить какое-либо соглашение с Зеноном. Со времени последнего неудавшегося государственного переворота он предоставлял убежище двум братьям Марция, и его план, вероятно, состоял в том, чтобы посадить одного из них на императорский трон. Действительно ли он полагал, что может взять город штурмом, – сомнительно. Малх делает акцент на тесных связях Страбона с влиятельными кругами при дворе – в качестве привилегии вождя вооруженных сил, которые были существенной частью армий империи на протяжении двух поколений, – и я полагаю, что план состоял в том, чтобы наступление готов послужило стимулом для главного государственного переворота за стенами города. Когда он провалился, то планируемое перемещение в Малую Азию имело целью, безусловно, не нападение на город с другого (еще более труднодоступного) направления, а побуждение к более широкому восстанию против Зенона в центре Восточной Римской империи, его изоляции и, в конечном счете, его силовому свержению.

Однако у Зенона имелись войска Иллуса, чтобы защитить город, и имперский флот, чтобы расстроить грандиозные планы Страбона и поселить в нем неуверенность в том, что делать дальше. В конце концов Страбон решил отвести свои силы на запад по дороге Виа Игнатия, возможно, в надежде придумать новый план с участием своего молодого тезки, который все еще отсиживался на ее другом конце. Каков мог быть тот план – неясно, потому что вмешался один из аховых моментов истории: «Когда однажды ранним утром тот садился на коня, конь сбросил его на копье, вертикально стоящее сбоку от его шатра». Так умер Теодорих Страбон.

Иордан лишь в одном предложении намекает на то, что раз Страбон не был представителем династии Амалов, то играл незначительную роль. Это явно не так. Пока Теодорих Амал, возможно, из-за своей неопытности, подписывался под несколькими сомнительными сделками Зенона между 475 и 478 гг. (каким отличным продавцом подержанных машин мог бы стать этот император!), Страбон спокойно смотрел в более долгосрочную перспективу и успешно приближал к себе некоторых сторонников своего соперника-гота. Будь Страбон чуть более удачлив, именно он легко мог бы выйти победителем из столкновения двух Теодорихов, так как и до них, и после (как мы увидим в главе 3) эти готы гостеприимно встречали вождей не из династии Амалов до тех пор, пока те являлись эффективными лидерами. Этому, разумеется, не было суждено случиться, а безвременная смерть Страбона подарила нашему игроку из рода Амалов целый набор новых возможностей[40].

Наследственное право среди фракийских готов перешло изначально к сыну Страбона Рецитаху, который правил совместно с двумя своими дядьями (сходство с договоренностью о разделе власти в роде Амалов в поколении до Теодориха здесь просто поразительно). Однако договоренность, лежавшая в его основе, очень быстро развалилась, причем ужасным способом. Рецитах быстро распорядился убить своих дядей, чтобы присвоить себе всю власть: и снова это подчеркивает, что семейные узы по-разному работают среди очень могущественных людей, где связи между ними – всегда в такой же степени отношения потенциальных соперников, в какой и союзников. Это, несомненно, расширяло лояльность среди тех ключевых второстепенных вождей, выбор которых всегда играл решающую роль в успешности любого правления. Да, Рецитах – сын Страбона, который являлся первоклассным вождем; но был ли Рецитах такого же калибра?

Внешние события вскоре показали, что не был. Большая, даже если в конечном счете и обреченная на неудачу военная кампания Страбона 481 г. оказалась возможна лишь в отсутствие каких-либо имперских войск в окрестностях Константинополя. Зенон ответил отводом войск, стоявших перед Теодорихом на Западе, что, в свою очередь, означало, что ему пришлось перейти от военного к дипломатическому варианту в своих отношениях с паннонийскими готами. И какую же цену заплатил Теодорих (его дискуссионный пыл был, без сомнения, подпитан предыдущими предательствами императора)? По условиям нового соглашения 482–483 гг., его люди переселялись на Восточные Балканы, в Дакию Рипенсис и Нижнюю Мезию, в то время как самого Теодориха назначили главным полководцем империи, что подразумевало повышенный уровень оплаты для его войск. После десяти лет периодических переселений и сражений большая игра окупила себя.