Восточнославянская этнография

Земские врачи окружены со всех сторон народом невежественным и суеверным, обременены разъездами и письменными отчетностями. При возможном облегчении их труда сбереженный запас сил и энергии можно направить в другую сторону, например на организацию в населенных пунктах курсов по гигиене, на подготовку низших служителей, сестер милосердия, сиделок, на распространение в народной массе элементарных сведений об уходе за больными и об оказании первой помощи в экстренных случаях до прибытия врача. Такого рода знания в селе крайне необходимы, хотя бы малые и разбросанные знания; в такие просветы прорвутся лучи сравнительно большого знания и начнут разгонять тот глубокий мрак, который густой пеленой покрывает народный быт и от которого страдают не одни крестьяне, но и все соприкасающиеся с ними общественные элементы.

У земской больницы. Художник Н.П. Загорский

Народная темнота чревата всевозможными опасностями. Помню, как я беседовал с крестьянами в холерный год о том, что нужно заботиться о чистой воде, что холерные заболевания развиваются там, где загрязнена вода микробами, причем о самих микробах говорилось как можно осторожнее, яснее и понятнее. В глаза крестьяне для вежливости со всем соглашались, поддакивали, кивали головами, но за глаза они, большей частью, признавали все сказанное панскими выгадками, и понятно, что им очень странно было слышать о возможности вреда от воды той самой криницы, из которой пили их отцы и деды, и в особенности странным, даже смешным, с крестьянской точки зрения, представлялся совет пить переваренную воду; у солидного, взрослого крестьянина при одном слове «переваренная вода» пробегала на лице легкая улыбка, которую он спешил скрыть, чтобы не обидеть пана. Переходя из уст в уста, разговоры о переваривании воды при наилучших намерениях в глубоко невежественной среде начинают осложняться нелепой и опасной догадкой, что вода неспроста стала испорченной, что ее кто-то испортил, и тут всплывают разные соображения, кто мог испортить воду, возникают дикие и опасные предположения.

Картина изменяется, когда в селе оказывается некоторое число умственно подготовленных людей — из торговцев, отставных солдат, отдельных грамотеев. Стоит двум-трем лицам войти в курс дела и применить советы на деле, как начинает работать могучая сила примера и подражания. Невежество страшно и опасно, когда оно сплошное и поголовное, но стоит только его несколько разредить, как новизна валом повалит. Пусть в этом стремлении к новизне неизбежно всплывут недочеты, преувеличения и промахи; но жизнь, тронувшись раз с мертвой точки застоя и апатии, начинает пробиваться в разных местах и в разнообразных формах.

Значение земских врачей возросло бы, если бы повсеместно деятельность их была направлена, главным образом, в сторону крестьянских нужд и потребностей, при широкой гласности, если бы были, например, установлены местные совещания в главных населенных пунктах в известные сроки, с приглашением местной интеллигенции и сельских властей и наиболее видных и влиятельных крестьян. Такого рода совещания особенную пользу могли бы принести в местностях, где обнаруживаются эпидемические заболевания, или когда среди самого местного населения обнаруживаются попытки к лучшему устроению своего быта, когда, следовательно, есть возможность поддержать слабые ростки добра, закрепить их, направить и оформить.

Поэзия и проза сельской жизни

Миром и тишиной веет от малорусского села, если посмотреть на него в хороший летний вечер со стороны, с какого-нибудь пригорка, в располагающей и ласкающей природной обстановке. В синеве вечереющего неба замирают последние трепещущие напевы жаворонка. Вдали мирно идут возвращающиеся с поля стада, побрякивая погремушками. Мирно с разных сторон плывут возы с хворостом, с сеном, со снопами; им навстречу поднимаются из труб беловатые струйки дыма, которые для возвращающихся с поля служат приятным знаком, что дома готовится ужин. Среди зеленых верб, разбросанных на выгонах и в огородах, и среди желтоватых соломенных крыш отчетливо выделяется стройная белая колокольня местной церкви. Как символ мира и благодати она высоко возносится над скромными человеческими жилищами.

В тихий летний вечер кажется, что и в душе людей там, за зелеными вербами, у подножия белой церковной колокольни, царят мир и тишина; кажется, что там можно найти отдых от волнений и тревог городской жизни, крепкие нравственные устои и прочные традиции народной морали. Заезжий горожанин легко и охотно поддается оптическому миражу и с увлечением уносится в мир радужных фантазий, распространяя обманчивые вечерние солнечные краски на всю обстановку народного быта и миросозерцания. В действительности в селе мало душевного мира, и здесь идет борьба интересов и страстей с разнообразными обидами.