Восточнославянская этнография

Народ обратил внимание и на эту особенность вороньего характера. Поляки говорят «kradną jak kruki»[72]. В Галиции существует поверье, что ворон, собрав много золота и серебра, золотит себе голову и хвост[73]. Ввиду всего вышеизложенного мы не можем признать достоверным следующее мнение Афанасьева о мифологическом значении вороньего воровства в сказках: «В гнезде ворона незримо (?) хранятся золото, серебро и самоцветные камни; он достает и приносит живую и мертвую воду и золотые яблоки, т. е., переводя метафизические выражения на общедоступный язык, ворон как громоносная птица гнездится в темных тучах, закрывающих блестящие светила, и проливает из них потоки всеоживляющего дождя»[74].

Может быть, чешское народное поверие, что вороны похищают детей, за исключением некоторых мифологических частностей, связывающих ворону со смертью, в основной и существенной своей части представляют простое расширение действительного вороньего свойства воровать предметы, расширение, особенно понятное в устах детей, которые обыкновенно слышат от своих родителей относительно своего происхождения, что их принесла птица. <…>

Характерным зоологическим фактом представляется, что воронов ненавидят и преследуют все их родственники — вороны, сороки, грачи, галки. В то время как черные вороны живут дружно с обыкновенными воронами, галки постоянно смешиваются с грачами, при появлении ворона они бросаются на него, поднимают большой шум и заставляют его удалиться[75]. Но эта подробность, по-видимому, не обратила на себя внимания народа, и в памятниках народной словесности и литературы нет прямых на нее указаний. Та же черта, что ворόны, грачи и галки живут дружно, нашла место в пословице, что ворон ворону глаз не выклюет.

Гораздо более привлекла внимание народа вражда ворона к сове и к соколу. Когда филин или сова вылетают днем, то вороны с криком и яростью нападают на них. Вражда ворона и совы составляет содержание многих рассказов в «Панчатантре». Здесь вороны нападают на сов и уничтожают их гнезда. Есть рассказ, что сова бросилась ночью на спящих ворон и умертвила их. Через «Панчатантру» мотив о вражде ворона и совы получил большое литературное распространение: вошел в многочисленные переводы и переделки «Панчатантры», арабскую переделку, переводы греческий, немецкий, испанский <…>

Из древней повествовательной литературы мотив о вражде ворона с совой проник в апокрифическую и религиозно-повествовательную литературу с заменой ворона соколом. Мотив этот в христианской литературе получил мистическое и символическое значение, согласно с общим стремлением древнего христианского искусства и литературы к символике и мистицизму. В «Беседе трех святителей» под соколом разумеется уже Иисус Христос, а под злой совой — дьявол. Далее в той же «Беседе» и затем в построенных на этом апокрифе стихах о Голубиной книге под символическим образом сокола является Правда, а в виде совы — Кривда[76].

Мотив о вражде ворона и сокола встречается в великорусских пословицах (у Сахарова и Даля), малорусских и сербских народных песнях и поговорках, по всей вероятности, как результат непосредственного знакомства народа с природой. В малорусской поговорке «пешего сокола и вороны бьют»[77].

Сокол. Художник И.Я. Билибин

Ворон составляет обыкновенное явление на всякой падали. Утверждают, будто он чует падаль на расстоянии нескольких миль. На человеческие трупы ворон садится так же охотно, как на трупы других млекопитающих. По свидетельству зоологов, ворон выклевывает глаза человеческим трупам[78]. В монгольских сказках ворон поставляется в ближайшую связь с трупами людей и животных, причем подчеркнуто обстоятельство, что он любит выклевывать в трупах глаза. <.> Брем замечает мимоходом, что в Библии ворон часто поставляется в связь с падалью, — замечание ошибочное. Пересмотрев все места книг Ветхого и Нового Завета, где говорится о вороне (Быт. 8: 6; 3 Цар. 17: 4, 6; Иов. 38: 41; Пс. 146: 9; Песн. 5: 11; Ис. 34: 11; Соф. 2: 14; Лев. 11: 15; Лук. 12: 24), по указаниям Concordantia Bibliorum к латинской Вульгате, я не нашел в отзывах священных книг о вороне указаний на его любовь к падали. Вообще ворон упоминается в Библии случайно, мимоходом. В «Песне песней» ворон берется для сравнения относительно черноты волос; у пророков Исаии и Софонии он служит признаком запустения страны. В истории народных сказаний о вороне оставил след лишь ворон Книги Бытия, по известности и всеобщей распространенности библейских и апокрифических сказаний о Ное и о потопе.

Народ и без литературных указаний заметил, что орлы, вороны и волки любят питаться трупами, и это верное наблюдение нашло самый широкий доступ в народную словесность. В германской мифологии орлы, вороны и волки считались спутниками Одина и валькирий. По свидетельству скандинавской саги XI в., как скоро раздавался на земле военный клич, Один посылал своих бранных дев, и они, сопровождаемые орлами и воронами, спешили на место битвы на своих облачных конях[79].