Вовка с ничейной полосы

Проснулся Вовка поздно и почти целый день не отрывал глаз от вражеских окопов - вдруг в обороне у фашистов что-то изменилось, а он не заметит и передаст неверные сведения.

Отец несколько раз уводил его в дальний конец траншеи, проверял, запомнил ли Вовка, что нужно сказать нашим, и подолгу объяснял, как уберечься от бомбёжки, артиллерийского обстрела или преследования немцев.

- Впрочем, в реку они из-за тебя не полезут,- каждый раз повторял он, видимо успокаивая и Вовку, и себя. Глаза его смотрели сурово, строго. Но Вовка понимал, как волнуется отец.

Солнце наконец начало прятаться за кромку леса. Из землянки вышел толстый солдат, походил немного, потом сел, поставил между ног автомат и снял каску. Толстое лицо его было сегодня гладко выбрито и лоснилось, глазки щурились - видимо, он только что сытно поел и настроен был весьма благодушно.

- Пора, сынок! Надо идти! - сказал тихо отец и судорожно обнял Вовку, уколов жёсткой щетиной.

Вовка ловко выбрался из траншеи. Отец подал ему банку и подумал: «Справится ли?»

Вовка показал солдату банку, тот махнул рукой, и Вовка пошёл. Он шёл медленно, останавливался, сбивал попадавшиеся на дороге цветы. Только начало смеркаться, надо было растянуть время, чтоб подойти к речке, когда стемнеет.

6

От реки потянуло свежестью, лёгкий ветерок принёс запах рыбы, водорослей. Берег был крутой. Хватаясь за кусты, мальчик стал осторожно спускаться по узкой тропинке. Вот и вода. Он остановился, ноги проваливались в сырой песок. Лёгкие волны шуршали у камышей. Вдали, ближе к противоположному берегу, темнел островок, заросший тростником.

Вовка постоял немного, набрал в банку воды, напился и… юркнул в кусты.

Тихо. Ни стрельбы, ни криков.

Вовка притаился и стал смотреть на быстро темнеющее небо. Ещё немного, и можно будет плыть.

Вдруг с той стороны послышался нарастающий гул - шли бомбардировщики.

«Наши!» - по звуку определил Вовка.

И тут же заговорили фашистские зенитки. В небо потянулись разноцветные нити трассирующих пуль. Заметались, как длинные огненные мечи, лучи прожекторов.

«Самое время! - решил Вовка.- Теперь им не до меня». Он вылез из кустов и тихонько нырнул. Вода, хотя и был август, обожгла его. Плыл под водой, пока не зазвенело в ушах.

По небу ещё шарили прожекторы, надрывались зенитки, но шум моторов стихал.

«Надо спешить! - мелькнуло в голове.- Хотя бы до острова добраться, пока бьют зенитки». Вовка набрал полную грудь воздуха, нырнул и пошёл под водой, с силой загребая руками и отталкиваясь ногами. Когда стало совсем невмоготу, вынырнул.

До острова было уже совсем близко. Прожекторы исчезли, зенитки гремели где-то далеко. Стало совсем темно, и Вовка решил, что можно плыть так, с берега его не заметят. Вблизи острова было сильное течение. Вовка плыл сажёнками, быстро и с силой выбрасывая руки. И не заметил, как ткнулся головой в тростники. Подрезанные стрельбой, они торчали с краю, острые, как ножи.

Мальчик выплыл на песок и прислушался. С вражеского берега доносились голоса, раздавались крики. И вдруг ночную тишину прорезала длинная, захлёбывающаяся пулемётная очередь, за ней другая, включились в стрельбу автоматы.

Над головой Вовки засвистели пули, будто бешеный град ударил по тростнику.

Вовка пригнулся и медленно пополз в глубь острова. Вот наконец и окопчик, как сеткой затянутый иссечённым пулями тростником. Этот окопчик Вовка запомнил ещё с прошлого лета. Он сполз в него. И с облегчением вздохнул: «Пережду здесь. Течение подвело. Можно было бы тихо выплыть, с берега бы не услышали… А может, они и не услышали, просто толстый солдат всполошился и начал палить по острову, а за ним и другие».

Дно окопа было залито водой, Вовка замёрз.

Стрельба начала утихать. И когда совсем перестали палить, Вовка, раздвигая тростник, стал осторожно, на четвереньках, пробираться на другую сторону острова. Тростник царапал лицо, впивался в руки, ранил ноги. Ползти на четвереньках неудобно, тяжело, Вовка устал и из последних сил полз дальше.

А вот и вода! Вовка вытянулся на песке. Прошло несколько минут. На немецком берегу всё было тихо. Вовка сполз в воду и нырнул. Дух захватило от холода. Вовка вынырнул, повернулся на спину и легонько, почти без всплесков, поплыл…

С вражеского берега опять начали стрельбу. Немцы от страха всегда открывают ночью огонь. Вовка нырнул и долго, из последних сил плыл под водой. Вынырнул. Берег рядом! Он уже на песке. Кажется, стреляют отовсюду. Пули свистят, падают в воду, поднимают на берегу фонтанчики песка. Мальчик прижался к песку и пополз. Воронка! Вовка скатился вниз. Теперь в пулемётные очереди врывается вой мин. Осколки со свистом пролетают над воронкой и, шипя, впиваются в песок. А один осколок врезался в кромку воронки. Вовка потрогал его рукой: горячий.