Воздушные ванны. Истории, от которых дышится легко

Это человек транслировал нам свой внутренний конфликт. Хороший, нормальный человек носит в душе (или в подсознании – как угодно назови) какую-то плохую историю. И мощные негативные эмоции, которые он сдерживает. И внешне сдерживает хорошо. Но душа наша все чувствует и перенимает. И потом мы невольно проявляем внутренний конфликт другого человека. Выражаем его подавленные эмоции. И ссоримся обычно с тем, на кого направлен скрытый гнев такого человека. Мама, муж, жена, родственник, начальник, коллега… В нашей жизни реализуется скрытый конфликт другого человека, разыгрывается тот сценарий, который он носит в подсознании.

Чехов был прекрасным человеком. Но болел туберкулезом. И невольно мог заразить кого угодно палочками Коха; это не его вина. Это такая болезнь. Зараза. Переносчиком которой может стать самый лучший на свете человек…

Поэтому при первых признаках «заражения» надо проанализировать свое состояние. Не вступать сразу в контакты с другими. Переключиться на хорошее: послушать музыку, посмотреть на прекрасные и возвышенные картины, помолиться, если вы верующий, почитать добрую книгу, сделать доброе дело… Этот метод предлагал академик Бехтерев. И он работает. И дистанцирование тоже работает; надо отойти подальше от того, кто сильно кашляет. Это жестоко? Нет, это разумно.

Какое-то время еще есть

Еще можно вернуться. Так, обратно можно пришить отрезанный палец или даже ногу – одной девочке пришили, в Советском Союзе дело было. Еще можно прийти, прибежать, все исправить, и снова все будет хорошо. Как раньше. Или почти как раньше. Шрам останется. И надо будет пройти период восстановления. Но еще можно вернуться к тому или к тем, от кого ушел. Они примут. Они еще не научились жить без ушедшего, без бросившего, без покинувшего. Он еще очень-очень нужен, как часть тела. И они простят, забудут боль, потому что очень нужен человек. Без него невыносимо, без него никак не обойтись. Мать это, отец ли, муж ли, друг, возлюбленный – неважно, важно, что он очень нужен. Нужен тому, кого оставил.

А потом пройдет время – и все. Обратно уже не пришьешь. Рана зажила. Раны обычно заживают, если они не смертельные. И те, кого оставили, научились обходиться. Сначала было невыносимо больно, а потом научились. Вон, люди даже ногами рисуют. Или бегают на протезах. Так человек устроен – он может приспособиться и обойтись. Даже без очень важного и нужного…

И тот, кто ушел, иногда возвращается. Но его не узнает даже собака, бывший преданный и верный пес, если прошло много времени. Лет десять, например. Или чуть больше, или чуть меньше – раны по-разному заживают у всех. И даже если его простили – ничего не выйдет. Потому что забыли. Забыли и обошлись. Простить – это ведь и есть «забыть».

Поздороваются вежливо. Расспросят о делах и о здоровье. Может, чаю предложат или вина. Но будут тяготиться присутствием так очевидно, что придется снова уйти.

И никто не виноват иногда – так уж жизнь устроена. Но если решили вернуться – надо спешить. А если решили уйти – надо подумать, что возвращаться к тем, кто любил, бывает бессмысленно. Потому что они все простили. И забыли. Навсегда.

Во время войны людей морили голодом

Это в Америке ставили на добровольцах эксперимент: нужно было понять механизмы истощения, чтобы помочь тем, кто по воле фашистов голодал. Узникам концлагерей и жертвам блокады. И люди добровольно согласились в этом жестоком эксперименте участвовать – чтобы помочь ученым разработать план спасения жертв фашистов.

Это был мучительный эксперимент. Люди исхудали как скелеты. Один с ума сошел, остальные тоже испытывали психические мучения вместе с физическими. Они изменились внешне и внутренне, но терпели. Несколько месяцев терпели, а ведь могли сбежать или потребовать прекращения эксперимента. И один человек так ответил на вопрос: как, мол, вы это терпите? «Я знаю, когда это кончится!» – примерно так он ответил. Участники точно знали, когда кончится эксперимент и страшный голод.

Вот в чем черпали надежду и силы эти люди: они знали, что эксперимент кончится в такой-то день. Это не навсегда. И они знали, что свободны и могут уйти. Поэтому и не уходили. Свобода и знание о дне освобождения давали им силы. Они надеялись и ждали, в отличие от тех, кто страдал в неизвестности, под страхом смерти.

Невыносимы страдание и пытка, когда прибавляются муки неизвестности. Когда ничего не известно. Когда не на что надеяться и нечего ждать. Вот это самое страшное. Это отнимает последние силы.

И задача специалиста, врача, психолога, философа, – внушить надежду. Поставить туманные, не совсем определенные, но сроки, обозначить этапы, структурировать ситуацию, сказать, чего можно ждать. Рассмотреть все варианты, а не оставлять человека в неизвестности. Добавить, что это не точно, примерно, возможно, – но даже это даст облегчение и поддержку.