Возрожденные полки русской армии. Том 7

Пробуждение мое на следующий день производства тоже не лишено было приятностей. Только стало рассветать, я проснулся от стука копыт, вскочил со стога сена, где мы с Ц. спали, и увидел вестового князя, приведшего своему поручику лошадь. Первое – что меня обуял страх – проспал водопой и уборку, если эскадрон уже строится. Второе – чувство радости и полное успокоение. Ведь я офицер, и мне тоже приведут напоенную и убранную лошадь. Как подтверждение этого, снова услыхал стук копыт, и передо мной появилась фигура Гека, державшего в поводу моего коня. Вторая радость была, когда полк двинулся, выехать с моего четвертого взвода, в голову эскадрона к господам офицерам. Но главное – это то, что никогда не поймет тот, кто не был произведен на фронте, после лямки нижнего чина. Эта неожиданная легкость иметь на себе только шашку и револьвер. Ведь часто бывало, что по 24 часа не снимаешь винтовки и подсумка.

Впереди, в хвосте ахтырцев, их пулеметчики запели на мотив «Разбойнички идут»:

Ех, тучки, тучки понависли,И с моря пал туман,Скажи, о чем задумал,Барбович генерал!

А сзади меня неслась песнь наших кубанцев 1-го взвода:

Ой, при лужку, при лужку,При счастливой доле,При знакомом табунеКонь гулял на воле.

Справо по три, длинною лентой, тянулись шесть эскадронов нашего полка. Опять на север в бой с красной нечистью. В неравный бой, который тянется уже два года. Ни одно сердце во всем полку не билось, наверно, так радостно, как мое. Со вчерашнего дня я больше не гимназист-доброволец, а офицер одного из старейших полков[424] Русской Императорской армии.

С. Кох[425]ВСТРЕЧА С МАХНОВЦАМИ[426]

Осенью 1919 года, после взятия города Севска, Орловской губернии, Сводному полку 9-й кавалерийской дивизии было приказано идти на станцию Путивль для погрузки в эшелоны.

Нас перебрасывали в отряд генерала Ревишина[427] на махновский фронт, в район Екатеринослав-Александровска. К этому времени полк имел 9 эскадронов по 3 от каждого полка, входящих в состав 9-й кавалерийской дивизии (казанских драгун, бугских улан и киевских гусар), и представлял собой самую крупную часть кавалерийского корпуса.

29 сентября, после ночевки в селе Полковничья Слобода, полк вышел по направлению на станцию Путивль. 4 октября мы выгрузились на станцию Волноваха Екатеринославской губернии.

Началась новая эпопея в жизни полка. Тогда еще дела на фронте были блестящи. Армия неудержимо неслась на Москву. Большевики отступали повсюду.

На Махно смотрели как на бандита, с которым легко справиться, и настроение у всех было бодрое.

Бои с Махно начались через 3 дня после нашего прибытия на фронт. Сильный конный отряд с большим количеством пулеметов и даже артиллерией был нами встречен около станции Петровская. Совместно с Терской бригадой мы его атаковали и взяли несколько пулеметов и пленных. После этого дней пять было спокойно, и мы вернулись снова на станцию Волноваха, где, погрузивши в вагоны, нас перебросили на станцию Ивковка, между станциями Синельниково и Александровск. Выгрузились и двинулись по направлению на Славгород. Несколько раз махновцы нападали на нас, издали обстреливали и моментально скрывались, не выдерживая боя. Ночью они каким-то образом умудрялись пройти в тылу у нас, и нам приходилось возвращаться обратно искать их. Их банды, разбросанные по степи, боялись решительных встреч с нами и отделывались изредка нападениями на наши разъезды и обстрелами с далекого расстояния.

23 октября мы вышли из села Михайловка по направлению к Кичкасскому мосту. Полк шел в составе семи эскадронов, так как 2 драгунских эскадрона, 1-й и 3-й, были в отделе, с левой стороны железной дороги линии Синельниково—Александровск. Они должны были идти прямо на Александровск. Ночью шел сильный снег и было холодно. Утром снег растаял, и резкий степной ветер немного высушил землю. В голове полка шел наш 2-й драгунский эскадрон.

Пройдя верст 10, мы заметили слева на горизонте какой-то обоз. Командир полка выслал навстречу наш 2-й эскадрон узнать, что за обоз. Командир эскадрона ротмистр Фальц[428] повернул эскадрон налево, и на рысях мы пошли к обозу. Еле-еле можно было в бинокль различить подводы, тачанки и несколько конных.

Вдруг со стороны обоза послышался треск пулеметов, и около нас засвистели пули. Видно было, как обоз остановился и тачанки и подводы, повернувшись, открыли по нас огонь.

Послышалась спокойная команда ротмистра Фальца: «Эскадрон, в лаву… разомкнись!» – и эскадрон веером рассыпался в лаву. Тотчас было выслано донесение командиру полка, что обоз – махновский и по нас открыт огонь из нескольких пулеметов. Эскадрон, рассыпавшись в лаву, стал ждать распоряжений. Наших три пулемета вылетели впереди лавы и открыли, в свою очередь, огонь по обозу, но это только усилило огонь противника. Уже стреляло несколько десятков пулеметов.