Читаем Возвращение тамплиера. Дональд Трамп 44/45 – мессия из колена Иосифа полностью

Однако, наряду с этими версиями, предположениями и утверждениями, касающимися малых, за исключением Пуштунов, этно-конфессиональных групп населения, существуют так называемые маргинальные теории о потерянных десяти коленах Израиля. Уже в более позднее время, как и евреи, так и христиане, исследуя библейские и прочие источники, стали выдвигать многочисленные теории о судьбе потерянных десяти колен Израиля. Среди ашкеназов потерянные колена получили название Die Roite Yiddelech (красные еврейчики). Согласно известной аггаде считалось, что они отрезаны от остальной диаспоры легендарной рекой Самбатион, а эту реку из кипящей воды и стен огня и дыма невозможно перейти. Подобные легенды породили многочисленные попытки найти потомков утерянных израильских колен, обычно помещаемых в малоисследованные районы мира или отождествляемых с одним из существующих народов. В IX веке еврейский путешественник Эльдад ха-Дани утверждал, что принадлежит сам не только к колену Дана, но еще и поддерживает связь с четырьмя из других исчезнувших колен. Его рассказы о судьбах исчезнувших десяти колен Израиля, сохранившиеся в шести версиях, приобрели значительную известность. В «Книге путешествий» Вениамин Тудельский описал независимое государство Нисбор, являвшееся царством Четырех колен (Дана, Неффалима, Асира и Завулона). Нисбор, «которым правит князь Иосеф Амаркала ха-Леви», якобы находился на реке Гозан в Нишапурских горах на северо-востоке Ирана (либо смежных областях Афганистана и Средней Азии). После писем 1488–1489 годов раввина Овадия Бертиноро из Иерусалима широкое распространение получила легенда о войнах десяти колен с царством христианского пресвитера Иоанна в Эфиопии.

Распространенные в XVII-XIX вв. концепции о происхождении современных народов, включая американских индейцев, эскимосов, японцев, чамов в Кампучии, пуштунов, армян, курдов и ирландцев, от потерянных колен Израиля рассматриваются современной наукой в качестве маргинальных. Хотя впоследствии нередко случалось, что так называемые маргинальные теории оказывались вполне себе общепризнанными и официальными. Из них нас интересует в отношении Дональда Трампа лишь одна – Британский израилизм и его продолжение в виде Британско-американской гипотезы. Лаконично расскажем, в чем их суть. Прежде всего, они основаны на скифско-кимме-рийском происхождении некоторых кельтско-германских народов, через киммерийцев связывая их с десятью потерянными коленами Израиля. Согласно их данным ассирийцы депортировали некоторые или все северные колена в Скифию. Сторонники этой теории интерпретируют Бехистунскую надпись. На это указывал, в частности, Джордж Роулинсон. При этом обращают внимание на сходство головного убора израильского царя Иегу и короля саков в дальней правой части изображения. При этом ассирийское название Дома Израильского «Khumri» фонетически тождественно с «Gimirri» (киммерийцы). На основе этого предполагаемого соответствия строятся много теорий, приписывающих происхождение от десяти колен разным европейским народам. В Библии в 3-й книге Ездры (3 Езд. 13: 45) есть упоминание о переселении десяти колен Израиля в страну Арсареф, которую многие исследователи даже связывают с Кавказом и Северным Причерноморьем, то есть с частью земель Великой Скифии. В этой связи и Пуштуны, являясь одним из народов некогда существовавшей Великой Скифии, вполне могут быть реликтовым осколком потерянных десяти колен Израиля, о чем, впрочем, свидетельствуют их обычаи и немногочисленные сохранившиеся памятники доисламской эпохи (к слову, многие влиятельные раввины государства Израиль признают Пуштунов частью еврейства).

Перейти на страницу:

Похожие книги

10 гениев науки
10 гениев науки

С одной стороны, мы старались сделать книгу как можно более биографической, не углубляясь в научные дебри. С другой стороны, биографию ученого трудно представить без описания развития его идей. А значит, и без изложения самих идей не обойтись. В одних случаях, где это представлялось удобным, мы старались переплетать биографические сведения с научными, в других — разделять их, тем не менее пытаясь уделить внимание процессам формирования взглядов ученого. Исключение составляют Пифагор и Аристотель. О них, особенно о Пифагоре, сохранилось не так уж много достоверных биографических сведений, поэтому наш рассказ включает анализ источников информации, изложение взглядов различных специалистов. Возможно, из-за этого текст стал несколько суше, но мы пошли на это в угоду достоверности. Тем не менее мы все же надеемся, что книга в целом не только вызовет ваш интерес (он уже есть, если вы начали читать), но и доставит вам удовольствие.

Александр Владимирович Фомин

Биографии и Мемуары / Документальное
Аплодисменты
Аплодисменты

Кого Людмила Гурченко считала самым главным человеком в своей жизни? Что помогло Людмиле Марковне справиться с ударами судьбы? Какие работы великая актриса считала в своей карьере самыми знаковыми? О чем Людмила Гурченко сожалела? И кого так и не смогла простить?Людмила Гурченко – легенда, культовая актриса советского и российского кино и театра, муза известнейших режиссеров. В книге «Аплодисменты» Людмила Марковна предельно откровенно рассказывает о ключевых этапах и моментах собственной биографии.Семья, дружба, любовь и, конечно, творчество – великая актриса уделяет внимание всем граням своей насыщенной событиями жизни. Здесь звучит живая речь женщины, которая, выйдя из кадра или спустившись со сцены, рассказывает о том, как складывалась ее личная и творческая судьба, каким непростым был ее путь к славе и какую цену пришлось заплатить за успех. Детство в оккупированном Харькове, первые шаги к актерской карьере, первая любовь и первое разочарование, интриги, последовавшие за славой, и искреннее восхищение талантом коллег по творческому цеху – обо всем этом великая актриса написала со свойственными ей прямотой и эмоциональностью.

Людмила Марковна Гурченко

Биографии и Мемуары
«Смертное поле»
«Смертное поле»

«Смертное поле» — так фронтовики Великой Отечественной называли нейтральную полосу между своими и немецкими окопами, где за каждый клочок земли, перепаханной танками, изрытой минами и снарядами, обильно политой кровью, приходилось платить сотнями, если не тысячами жизней. В годы войны вся Россия стала таким «смертным полем» — к западу от Москвы трудно найти место, не оскверненное смертью: вся наша земля, как и наша Великая Победа, густо замешена на железе и крови…Эта пронзительная книга — исповедь выживших в самой страшной войне от начала времен: танкиста, чудом уцелевшего в мясорубке 1941 года, пехотинца и бронебойщика, артиллериста и зенитчика, разведчика и десантника. От их простых, без надрыва и пафоса, рассказов о фронте, о боях и потерях, о жизни и смерти на передовой — мороз по коже и комок в горле. Это подлинная «окопная правда», так не похожая на штабную, парадную, «генеральскую». Беспощадная правда о кровавой солдатской страде на бесчисленных «смертных полях» войны.

Владимир Николаевич Першанин

Биографии и Мемуары / Военная история / Проза / Военная проза / Документальное