Возвышение и упадок Банка Медичи. Столетняя история наиболее влиятельной в Европе династии банкиров

Как явствует из таблицы 62, самым крупным был вклад Франческо ди Берто (Роберто) Перуцци, которого хронист Бенедетто Деи называет одним из самых богатых граждан Флоренции. Как уже отмечалось выше, депозиты не всегда записывались на подлинное имя вкладчика. По тем или иным причинам клиент иногда желал скрыть свою личность под плащом анонимности или под именем другой стороны. Так, в книгах лионского филиала упоминается вклад на 5 тыс. экю, предположительно принадлежащий Амеде де Песме, видному гражданину Женевы, и такая же сумма на имя La ragiona vecchia di Ginevra, то есть «старой женевской компании». Однако Сассетти записывает в своей libro segreto, что на самом деле это его деньги и ни Амеде де Песме, ни «старая женевская компания» не вносили на депозит лионского филиала ни одного экю. И это случай не единичный. Тот же Сассетти держал почти 16 250 «малых» флоринов на депозите авиньонского филиала; вклад был записан не на его имя, а на счет местного монастыря селестинцев. Два вкладчика, судя по таблице 62, называются «друзьями из Флоренции». Вполне возможно, что на самом деле они были французами, которые хотели перестраховаться и держать деньги на крайний случай подальше от Людовика XI. Последний, не задумываясь, конфисковал имущество придворных, попавших в опалу, и приказывал своим чиновникам проявлять крайнюю строгость при охоте за спрятанными активами таких несчастных. После ареста кардинала Жана де ла Балю (1469) Людовик XI велел проверить бухгалтерские книги Медичи и Пацци, чтобы выяснить, не держал ли кардинал там вклады и не перевел ли средства в Рим вопреки королевскому запрету на подобные операции. Похожий эпизод в конечном счете привел к изгнанию из Франции Франческо Нори, которого обвинили в том, что он предоставил средства, с помощью которых Антуан де Шатонеф, барон дю Ло, бежал из замка Юссон (Форес), где его содержали под стражей. История Коммина, попавшего в подобное трудное положение, уже была рассказана.

Помимо вкладов под проценты, главной статьей задолженности лионского филиала считались обязательства перед зарубежными корреспондентами. Около 7 тыс. экю причитались на долю филиала Банка Медичи в Брюгге и еще 3 тыс. – на долю римского филиала. Вдобавок обязательства в данном разделе включают суммы, которые лионский филиал был должен другим филиалам, расположенным неподалеку: 3 тыс. экю филиалу в Женеве, 5 тыс. – авиньонскому и 1400 экю Россо да Соммая, очевидно управляющему агентством Медичи в Монпелье.

В целом анализ баланса от 2 апреля 1467 г. показывает, что лионский филиал в тот период еще процветал. «Рабочие» остатки на счетах других отделений были не настолько велики, чтобы подтвердить утверждение о том, что лионский филиал истощал их ресурсы, отказываясь переводить деньги. Наоборот, отчасти данная статья компенсировалась векселями, выписанными на Лондон и Венецию. Кроме того, лионский филиал поставлял средства миланскому, что гораздо больше подходит кредитору, чем должнику. Финансовое положение лионского филиала, несомненно, было более прочным, чем миланского, поскольку оно не слишком зависело от одного клиента – двора правителя. В Лионе рассредотачивали риски, а кредиты правителям или представителям высшей аристократии были сведены к минимуму.

Такое впечатление прочности и рентабельности находит дальнейшее подтверждение при изучении ведомости прибылей и убытков, прикрепленной к балансу от 2 апреля 1467 г. Эта поучительная декларация подтверждает – даже если бы требовалось подтверждение, – что 70 % прибыли поступали из финансового сектора, крупномасштабных обменных операций; они составляют 36 % валового дохода (таблица 63). Следующим по значению источником дохода служила пересылка папских булл о назначении и индульгенций.

Таблица 63

Ведомость прибылей и убытков лионского филиала за 1466 г. по флорентийскому стилю (все суммы приводятся в экю 1/64)

* Сумма соответствует цифре, приведенной в таблице 60.

Очевидно, лионский филиал следовал примеру миланского и четыре раза в год проводил ревизию. Обычно обнаруживался излишек, несомненно проистекавший из обменных операций. В 1466 г. прибыль, судя по ведомости, составляла более 5 % от валового дохода, но ее, несомненно, не учитывали, как незначительную.