Возвышение и упадок Банка Медичи. Столетняя история наиболее влиятельной в Европе династии банкиров

В течение 1482 г. по флорентийскому стилю казалось, что доходы растут – по крайней мере, если можно доверять Лионетто. В посланном им балансе за 23 июня 1483 г. он нарисовал радужную картину состояния лионского филиала и его перспектив. Среди прочего он утверждал, что за два года ему удалось погасить безнадежных долгов на 22 тыс. экю и отложить резерв в размере 12 тыс. экю. Так как доходы росли, он надеялся все исправить и добиться того, чтобы лионский филиал стал самым процветающим предприятием Медичи. Вдобавок к созданию резерва в 12 тыс. экю Лионетто хвастал, что обладает драгоценностями и товарами почти на такую же сумму, которые находятся «не в Пере и не в Бурсе, а здесь». Однако он не указал, что дорогие драгоценности трудно продать и их покупают только сильные мира сего, не самые лучшие плательщики. Более того, можно усомниться в разумности приобретения неходового товара на занятые средства. Письмо, приложенное к балансу, заканчивается гневным обличением Франческо Сассетти, который, по словам Лионетто, прожужжал Лоренцо все уши, что лионский филиал – «ад». Такие страстные обличения скорее склонны были возбудить подозрения, чем внушить доверие. Интересно, почему старшие партнеры не пошли на решительные меры и не избавились от Лионетто де Росси сразу же, несмотря на его родство по браку с Медичи. Козимо в свое время, ни секунды не колеблясь, именно так и поступал.

Сомнительные долги были лишь одной из проблем, которые досаждали лионскому филиалу. Служащих разъедала зависть. К досаде Лионетто, старшие партнеры послали в Лион сына самого Сассетти, Козимо ди Франческо (1463–1527). Его, конечно, подозревали в том, что он будет наушничать и докладывать отцу обо всем, что происходит в Лионе. Возможно, именно на это надеялся Франческо Сассетти. Лионетто, чтобы показать, что ему нечего скрывать, назначил Козимо бухгалтером, но конфиденциальными вопросами по-прежнему занимался Антонио Меллини. Двое младших служащих, конечно, не поладили. Более того, Козимо оказался высокомерным и не пользовался любовью коллег. Он очень не нравился Филиппо Лорини, который презрительно называл его «много о себе возомнившим ничтожеством»: как покажут дальнейшие события, такое мнение было не совсем незаслуженным.

Куда серьезнее разногласий среди служащих был острый конфликт, который разгорелся между Римом и Лионом в результате политики Лионетто. Одним источником затруднений стала неудача лионского филиала, когда потребовалось срочно перевести в Рим доходы от переправки папских булл и пожалований духовным лицам бенефициев. Еще одной трудностью стало то, что у лионского филиала вошло в привычку выписывать векселя на Рим, чтобы покрыть растущий дебетовый баланс за четыре ярмарки. Хотя Торнабуони согласился поддержать Лион на сумму в 5 или 6 тыс. дукатов, по мере постепенного роста долга, который в 1483 г. достиг 8 тыс. дукатов с лишним, он все энергичнее возражал. Но Лионетто де Росси продолжал черпать ресурсы из Рима, одновременно жалуясь, что Торнабуони отказывает ему в помощи. Наконец, Лионетто, чтобы выплатить часть долга, отправил в Рим часть своих украшений и гобеленов, но эти товары было трудно продать, потому что папа урезал расходы и не покупал предметы роскоши. Лионетто так все запутал и стал таким подозрительным, что Джованни Торнабуони отчаялся внушить ему: запасы римского филиала не неистощимы и он и так делает все, что в его силах.

В мае 1485 г. дело дошло до того, что римский филиал отказался платить по векселю Жюля Тьерри из Рена, рискуя навсегда подорвать доверие французов в платежеспособности Банка Медичи. Узнав об этом, Лионетто чуть не лопнул от злости и обвинил управляющих римским филиалом – племянников Торнабуони – в том, что они преследуют лишь свои узкие интересы и пренебрегают интересами Банка Медичи в целом. Возможно, в данном конкретном случае он был прав, но он забыл, что сам проявил нерадивость в предоставлении средств, которыми нужно было расплачиваться по векселям.