Возвышение и упадок Банка Медичи. Столетняя история наиболее влиятельной в Европе династии банкиров

Перед тем как Кристофано Спини уехал из Флоренции в Брюгге (май 1472 г.), его, как до него Гвидетти, снабдили письменными инструкциями. Однако речь в них в основном касалась не будущей деятельности, а ликвидации лондонского филиала и разногласий с Канигьяни, который, как жалуется Лоренцо, «выдал ссуду… королю из наших денег, а не из своих, и в результате мы, а не он должны в полной мере нести убытки». Портинари предстояло найти выход из тупика, и ему дали понять: все, что он сделает, будет одобрено и ратифицировано; чтобы добиться успеха, ему понадобится волшебный дар, умение превращать свинец в золото! Во всяком случае, любое соглашение с Канигьяни о ликвидации прежней компании следовало формулировать как можно яснее, чтобы противная сторона не имела возможностей для крючкотворства или уклонения. Кроме того, необходимо было создать условия для того, чтобы с первым же рейсом отправить на галерах 200 тюков шерсти, обещанные Канигьяни. Лоренцо Великолепный напоминал Спини о важности контракта на квасцы с Римом: любая ошибка чревата беспорядками. Очевидно, Лоренцо непросто было сдерживать своего нетерпеливого и раздражительного дядю, Джованни Торнабуони.

Разногласия с Томмазо Портинари (1473–1481) и катастрофическая ликвидация филиалов в Брюгге и Лондоне

Подписание соглашения 1473 г. знаменует собой начало серьезных трудностей, которые за короткий срок постигли филиал в Брюгге. Трудности возникли из-за ссуд, выданных Карлу Смелому, и принятия на себя дефицита лондонского филиала. Хотя Анджело Тани по-прежнему называется одним из партнеров, партнерское соглашение 1473 г. с Портинари и Спини не давали ему на одобрение, и он его не подписывал: подробность в высшей степени необычная и подозрительная. Позже, имея на то веские основания, Тани отказался отвечать за убытки, понесенные филиалом в Брюгге после 1473 г. Вышло так, что Портинари и Сассетти, без ведома Тани, договорились, что Брюгге возьмет на себя долги, оставшиеся после ликвидации лондонского филиала. Их решение, если его можно назвать решением, просто отложило погашение этих долгов и обременило филиал в Брюгге такими большими расходами по займам, что их невозможно было нести, не увеличивая дефицит. Хуже того, Портинари и Сассетти образовали отдельную компанию по торговле шерстью – без участия Тани. Компания приносила неплохую прибыль, и в результате филиал в Брюгге остался с большими издержками и почти не принес дохода. Не сохранилось контракта о создании этой отдельной компании, но ее существование подтверждается докладом Тани и памятной запиской, продиктованной лично Лоренцо Великолепным.

Вначале все пошло не так с бургундскими галерами. 27 апреля 1473 г. на два судна, направлявшиеся в Саутгемптон, возле Гравлина напали данцигские каперы под командованием Пауля Бенеке, невзирая на то, что галеры шли под флагом нейтрального герцогства Бургундского. Одной из двух галер, «Сан-Маттео», удалось избежать захвата, так как преследователи ее не догнали, но вторую, «Сан-Джорджо», под командованием Франческо ди сер Маттео Тедальди[95], взяли на абордаж и захватили в плен. 13 флорентийцев – членов экипажа – погибли в драке. Раненых безжалостно сбрасывали за борт. На захваченной галере находился ценный груз, состоявший из квасцов и шелковых тканей, предназначенных для Саутгемптона, а также немного галантерейного товара и два запрестольных образа, которые направлялись в Италию. Одним из запрестольных образов был «Страшный суд» Ганса Мемлинга, заказанный Анджело Тани и предназначенный для флорентийской церкви. Вместо этого его привезли в Данциг, где он находится и сейчас, хотя в 1807 г. его вывозили в Лувр и он чудом избежал уничтожения во время Второй мировой войны. Вторая галера 27 октября 1473 г. благополучно добралась до Порто-Пизано, но через год потерпела крушение в шторм.

Всю добычу (собственно корабль и груз) одни оценивали в 6540 фунтов гроот, а другие – в 40 тыс. экю по 48 гроссов, или 8 тыс. фунтов гроот. Какая бы оценка ни была верной, потеря была значительной, и Томмазо Портинари немедленно подал жалобу на капитана капера делегатам Ганзейского союза, которые собирались в Утрехте (1473). Решительный протест выразил и Карл Смелый, поскольку нападавшие сорвали его флаг и топтали его ногами. Даже папа римский поддержал Портинари и отлучил Пауля Бенеке и его приспешников от церкви как пиратов, которые в открытом море захватили принадлежащие папскому престолу квасцы. Все оказалось тщетно. Данциг, которого тайно поддерживали Гамбург и Любек, не уступил ни на йоту. Более того, фламандские города под водительством Брюгге выступили против разрыва отношений с Ганзой из-за квасцов, принадлежащих итальянцам; они оказывали сдерживающее влияние на Карла Смелого, которого больше заботили интересы своих подданных, чем интересы Портинари. Как бы там ни было, у герцога хватало своих забот, и он не хотел ввязываться в очередную ссору.