Возвышение и упадок Банка Медичи. Столетняя история наиболее влиятельной в Европе династии банкиров

Меморандум Лоренцо определенно составлен в 1479 г. и несомненно продиктован самим Великолепным, так как его предваряют слова: «Лоренцо де Медичи говорит». К меморандуму приложена ведомость прибылей и убытков. Судя по ней, убытки филиала в Брюгге составляли 982 фунта гроот 5 ш. 10 п. (таблица 70). Если приплюсовать к ним гораздо бо́льшие убытки лондонского отделения, общая сумма достигает фантастической цифры в 18 982 фунта гроот 5 ш. 10 п., или около 70 тыс. дукатов. Лоренцо с горькой иронией замечает: «Это самая большая прибыль, накопленная для нас управлением Томмазо Портинари». Кроме того, жалуется Лоренцо, Портинари растратил 8 тыс. дукатов на покупку и ремонт дома (отеля «Бладелин»). Всего Банк Медичи предоставил филиалу в Брюгге около 88 084 дукатов в виде вкладов, партий квасцов и авансов на текущем банковском счете, а взамен получил лишь 62 500 фунтов шерсти стоимостью в 12 500 дукатов. И такой огромной суммы оказалось недостаточно, потому что филиал в Брюгге продолжал занимать деньги – очевидно, в других филиалах Банка Медичи в Италии, – почти ничего не переводя взамен.

Убытки филиала в Брюгге, несомненно, были выше 952 фунтов гроот 5 ш. 10 п. Во-первых, в меморандуме содержится серьезная ошибка: из чистых убытков вычитается полная прибыль предприятия по торговле шерстью, в то время как следовало вычесть лишь долю в нем Лоренцо, которая составляла 1605 фунтов гроот. После этой поправки цифра убытков вырастает до 2945 фунтов гроот 5 ш. 10 п., что соответствовало примерно 12 тыс. дукатов. В XV в. то была значительная сумма, ведь тогда считали не в миллионах, а в тысячах, а о миллиардах никто и не помышлял. Но даже последняя цифра значительно недооценивает размер убытков, поскольку основана на заключении, что почти все активы соответствовали своей учетной стоимости, что, конечно, слишком радужно, учитывая большую пропорцию безнадежных и сомнительных долгов.

Таблица 70

Ведомость прибылей и убытков отделений в Брюгге и Лондоне по меморандуму Лоренцо Великолепного, 1479а (все суммы приводятся в фламандских фунтах гроот)

^а Изложение в таблице несколько необычно, но она составлена по оригиналу.

^б В эту сумму включена доля Лоренцо де Медичи, 1605 фунтов, или 45 %, и доля Томмазо Портинари и Кристофано Спини, 1963 фунта, или 55 %.

Томмазо Портинари, от которого по условиям партнерского соглашения не требовалось постоянное проживание в Брюгге, прибыл в Милан 10 апреля 1478 г. и, после краткого визита во Флоренцию, провел несколько месяцев в столице Ломбардии, возможно общаясь с братом Аччеррито. В октябре вся его семья в сопровождении Джованни д’Адоардо Портинари, переехала из Брюгге и обосновалась в Милане. Именно тогда Лоренцо решил разорвать деловые отношения с обоими братьями Портинари, которых он упрекал в небрежении его интересами ради продвижения собственных. Из-за них он лишился от 70 до 80 тыс. флоринов; хотя сами братья Портинари значительно обогатились, ему они не дали ничего, даже когда он находился в стесненном положении – Лоренцо, конечно, имел в виду кризис, последовавший за заговором Пацци.

Решение Великолепного пришлось не по вкусу Томмазо Портинари, который уверял, что его невозможно привести в исполнение, не потеряв лицо и не навредив репутации, которая еще оставалась у Банка Медичи. По мнению Портинари, необходимо было продолжать операции, чтобы получить просроченные долги и рассчитаться с римским филиалом за поставки квасцов, принадлежащих папскому двору. Чтобы избавить филиал в Брюгге от бремени выплаты процентов по долгам, добавлял Портинари, необходимо также погасить долг, оставшийся после ликвидированного лондонского филиала. Все так, но кто в свое время, вместе с Сассетти, тянул время, вместо того чтобы сразу решить задачу? Что касается гвинейских экспедиций, Портинари с сожалением признавал: первая из них окончилось неудачей. Тем не менее он считал, что выходить из предприятия было бы ошибкой, поскольку будущие экспедиции, несомненно, окажутся более успешными. По поводу управления филиалом в Брюгге Портинари признавал, что эта ноша оказалась для него слишком тяжелой. Однако его отстранение пойдет не на пользу Медичи.

И все же Лоренцо твердо решил выйти из дела и заставить Портинари взять бразды правления в Брюгге в свои руки и тем самым понести ответственность за собственные ошибки. Почуяв опасность, Портинари заартачился. Он даже заручился поддержкой Боны Савойской, регентши Милана, и Чекко Симонетты, всесильного секретаря герцога. Такое вмешательство посторонних настолько оскорбило Лоренцо, что он написал гневное письмо своему послу Джироламо Морелли. В письме он обвинял Портинари в том, что тот превращает «предпринимательство в государственный вопрос» и разглашает частные дела, которые совершенно не касаются других.