Возвышение и упадок Банка Медичи. Столетняя история наиболее влиятельной в Европе династии банкиров

Чтобы приблизить диаграмму к действительности, включим в нее переводный вексель, рассмотренный выше. Однако в демонстрационных целях допустим, что он был оплачен в срок, чего в действительности не произошло. Итак, Канигьяни, представитель Банка Медичи в Лондоне, предположительно забирает вексель в срок и получает у плательщика 23 500 стерлингов, или 97 фунтов 18 ш. 4 п. стерлингов. Далее, предполагается, что Канигьяни получил от своего хозяина приказ продать вексель с прибылью, а вырученную сумму вложить в покупку тратты на Венецию. Допустим, что эти распоряжения выполнены немедленно и Канигьяни покупает вексель на 534 дуката и 2 гросса, что представляет точный эквивалент 97 ф. ст. 18 ш. 4 п. при курсе 44 стерлинга за дукат, истинный обменный курс на Ломбард-стрит[48]. Допустим, что этот второй вексель принят по прибытии в Венецию и оплачен в конце трехмесячного срока. Таким образом, компания Медичи за 6 месяцев получила чистую прибыль в размере примерно 34 дуката, не считая комиссионных, которые списали во избежание осложнений. Ясно, что прибыль происходит из-за разницы в трех стерлингах за дукат между ценой первого и второго векселей.

Результат получился бы таким же, если бы мы допустили, что банкир проживает в Лондоне. Банкир на Ломбард-стрит, который купил вексель на Венецию по 44 стерлинга за дукат и получил доход при курсе в 47 стерлингов, также получил бы прибыль в 3 стерлинга за дукат или 6 ф. ст. 5 ш. за 500 дукатов. Он все равно что покупал дукаты по 44 стерлинга и продавал их по 47 стерлингов.

Конечно, если курс дуката в Венеции понижался до 46 стерлингов, а в Лондоне поднимался до 45 стерлингов, прибыль банка сокращалась до 1 стерлинга. С другой стороны, если курс в Венеции поднимался до 48 стерлингов, а в Лондоне понижался до 43 стерлингов, благодаря разнице прибыль банка увеличивалась до 5 стерлингов за дукат. Поэтому изменения процентной ставки влияли на обмен, расширяя или сужая расхождение между курсом дуката в Венеции и курсом дуката в Лондоне.

Диаграмма 1

РЕАЛЬНАЯ ОБМЕННАЯ ОПЕРАЦИЯ МЕЖДУ ВЕНЕЦИЕЙ И ЛОНДОНОМ

Из Венеции в Лондон

Обратный перевод из Лондона в Венецию

Если бы проценты оставались единственным фактором, влиявшим на обменный курс, последний оставался бы на том же уровне, а банкир всегда получал прибыль; ее величина зависела бы от количества получаемых и даваемых взаймы денег. Однако проценты были не единственным фактором; на денежном рынке действовали более мощные силы, которые повышали или понижали обменный курс вместо того, чтобы сокращать разницу между курсом флорина, дуката или экю на родине и курсом тех же валют за рубежом. К этим силам относились: 1) изменения в самой номинальной стоимости из-за манипуляций с деньгами; 2) изменения в состоянии торгового баланса; 3) спекуляции, основанные на (верных или неверных) прогнозах банков; 4) мошеннические маневры лидеров рынка и 5) беспорядков, которые проистекали из-за неуклюжих попыток правительства вмешаться в свободу денежного рынка[49]. Разумеется, банки были не властны над такими силами, но им приходилось действовать, соблюдая правила игры. В лучшем случае они следили за тенденциями рынка и выстраивали свою политику в соответствии с ними. Хотя наличие процентной прибыли благоприятствовало кредитору, из-за нестабильности обменного курса невозможно было заранее предсказать размер прибыли. Иногда вместо прибыли приходилось нести убытки. Именно такая «неопределенность» оправдывала обменные операции в глазах богословов.

Для примера давайте предположим, что венецианский дукат вырос за 3 месяца с 47 до 51 стерлинга в Венеции и с 44 до 48 стерлингов в Лондоне. Следовательно, не возникло разброса в курсе дуката в Венеции и курса дуката в Лондоне, но в обоих местах курс вырос на четыре пункта. Такой рост дуката, конечно, был бы весьма благоприятным для банкира на Ломбард-стрит, который купил дукаты по 44 стерлинга и теперь мог продать их по курсу 51. Он получил бы прибыль в размере 7 стерлингов за дукат, из которых только 3 стерлинга представляли бы проценты, а 4 стерлинга – спекулятивную прибыль из-за роста курса дуката. С другой стороны, рост дуката или падение стерлинга – что одно и то же – стало бы катастрофой для банкира в Венеции, который посылал денежные переводы в Лондон. Он понес бы убытки, потому что получил 47 стерлингов за дукат в Лондоне, а потом вынужден был тратить 48 стерлингов за перевод денег в Венецию. Однако эта потеря одного стерлинга – чистая потеря, которая получается после вычета 3 стерлингов процентов из спекулятивной потери в 4 стерлинга на обменном курсе.