Возвышение и упадок Банка Медичи. Столетняя история наиболее влиятельной в Европе династии банкиров

Согласно торговому обычаю, если вексель не погашался в срок, лицо, оплатившее опротестованную тратту, получало право выписать обратный переводный вексель (встречную тратту) на одного из участников тратты, по поручению которого она была оплачена. При выписке обратного переводного векселя разрешалось добавить плату за протест, комиссионные и другие издержки, а обмен провести по местному курсу в соответствии с последними котировками. В обсуждаемом случае плата за протест и комиссионные равнялись 4 шиллингам стерлингов, которые были добавлены к основной сумме, так что встречная тратта была выписана на сумму, эквивалентную 98 фунтам стерлингов 2 ш. 4 п. После перевода этой суммы в венецианскую валюту по курсу 44 пенни за дукат получается 535 дукатов и 5 гроссов. Эта цифра точна, поскольку соответствует сумме, которую должен был заплатить трассат согласно пометке на обратной стороне протеста. Таким образом, компания «Бартоломео Джорджи и Джеронимо Микьель», которая заняла 500 дукатов в филиале Банка Медичи в Венеции, должна была вернуть 535 дукатов через 6 месяцев, или двойной срок, установленный торговым обычаем. Потери на обмене составили 35 дукатов, что соответствует курсу в 14 % годовых, совсем не избыточному в XV в.

В Средние века проценты всегда включались в цену, или курс, обмена – что не слишком хотели признавать ученые-схоласты, как богословы, так и юристы. Однако отрицать это невозможно, поскольку здесь вопрос простой арифметики. Может быть, и хорошо, что на подобные операции смотрели сквозь пальцы. В противном случае все обменные операции признали бы ростовщическими, и на пути банковского дела возникли бы серьезные помехи.

Такие торговые банкиры, как Медичи, которые действовали на денежном рынке, должны были признавать правила игры. Поэтому, чтобы лучше понять, как они действовали, придется проанализировать те силы, которым подчинялся средневековый денежный рынок.

Во-первых, важно понять, как регистрировались обменные курсы. Курс выражался или в местной валюте (фиксированный обмен), или в иностранной валюте (неустойчивый обмен). Обычно, если в обменной операции участвовали два места, одно из них предоставляло другому свою валюту. Так, Флоренция или Венеция давали флорины или дукаты Лондону и Брюгге. Это значит, что обменный курс как во Флоренции (или Венеции), так и в Лондоне основывался на флорине (или дукате) и котировался в различных количествах стерлингов. Следовательно, Лондон котировал обмен на местную валюту, а Флоренция (или Венеция) – на иностранную валюту. Рост курса был невыгоден Лондону и выгоден Флоренции или Венеции, поскольку тогда за флорин или дукат давали больше стерлингов. Обратное справедливо для падающего обмена, поскольку в таком случае флорин или дукат стоили меньше в пересчете на английскую валюту.

Если бы не начислялись проценты, курс был бы одним и тем же во Флоренции (Венеции) и Лондоне. В наши дни нечто подобное наблюдается с курсом телеграфных переводов, потому что любые отклонения немедленно поправляются арбитражерами, которых по телеграфу информируют о состоянии зарубежных рынков. Но в Средние века телеграфа не было. Более того, котировки применялись к долгосрочным векселям, подлежащим оплате в срок, установленный торговым обычаем. Согласно торговому обычаю, срок оплаты между Италией и Лондоном составлял три месяца в одну сторону. Денежный рынок, конечно, реагировал на такой временной интервал. В результате обменный курс в Лондоне был ниже, а во Флоренции или Венеции – выше. Естественно, лондонский банкир предлагал меньше стерлингов за то, что ему пришлось ждать три месяца, прежде чем получить дукаты в Венеции или флорины во Флоренции. По той же причине банкир в Италии не стремился расставаться с дукатами и флоринами, если он не получал в Лондоне больше стерлингов. Иными словами, экономическое равновесие требовало, чтобы обменный курс для векселей, подлежащих оплате в срок, установленный торговым обычаем, во Флоренции (или Венеции) был выше, чем в Лондоне.

Данное правило действовало повсеместно. Курс валюты в месте выпуска был обычно выше, чем вдали. Денежный рынок был организован таким образом, что ситуация благоприятствовала кредитору в убыток заемщику.

Чтобы подробнее проиллюстрировать данное положение, можно взять гипотетический случай и воспользоваться диаграммой, сходной с той, которую в XVI в. начертил с той же целью Бернардо Даванцати (1529–1606). Если бы историки и экономисты изучали ее тщательнее, они делали бы меньше ошибок, занимаясь историей банковского дела.