Вперед, на Париж! Заграничный поход 1814 г.

У селения Лафре, прикрывавшего вход в ущелье, путь «наполеоновской армии» преградил отряд капитана Рандона. Когда Бонапарт подошел к его позиции, он приказал своим гвардейцам переложить ружье из правой в левую руку. Наполеон умел рисковать: его солдаты приближались к королевским войскам в сущности безоружными, держа в левой руке ружье, опущенное стволом вниз.

Не сбавляя шага, Наполеон спокойно шел навстречу нацеленным на него сотням заряженных ружей. Затем он жестом остановил своих людей, а сам пошел вперед один. Подойдя к строю королевского отряда на расстояние пистолетного выстрела, император расстегнул сюртук и крикнул:

«Солдаты, узнаете ли вы меня? Кто из вас хочет стрелять в своего императора? Я становлюсь под ваши пули».

На эти слова из рядов отряда королевской пехоты раздался единодушный крик:

«Да здравствует император!»

Отряд капитана Рандона в полном составе перешел на сторону Наполеона. Наполеон с триумфом вошел в Гренобль. В ходе дальнейшего марша на север «армия» пополнялась гарнизонами малых городков и добровольцами из числа местных жителей. 10 марта император Наполеон вошел во второй по величине город Франции – Лион. И опять без одного выстрела. Ненависть к Бурбонам брала верх. Народ приветствовал Бонапарта.

Тогда против беглеца с Эльбы был двинут один из его самых прославленных полководцев – маршал Мишель Ней, который обещал королю доставить Наполеона в клетке. Когда две армии вошли в соприкосновение, император переслал Нею личную записку такого содержания:

«Ней! Идите мне навстречу в Шалон. Я вас приму так же, как на другой день после битвы под Москвой».

Прославленному французскому полководцу Нею долго раздумывать не пришлось: он не сомневался в настроении своих солдат. Он выхватил из ножен саблю и воскликнул:

«Офицеры, унтер-офицеры и солдаты! Дело Бурбонов погибло навсегда!»

Армия маршала Мишеля Нея полностью перешла на сторону Наполеона. Теперь перед ним был беззащитный королевский Париж, в котором низложенного императора французов уже с нетерпением ждали парижане. В столице на цоколе Вандамской колонны появился большой от руки написанный плакат с иронической надписью:

«Наполеон – Людовику XVIII. Король, брат мой, не посылайте мне больше солдат, их у меня достаточно».

В ночь на 20 марта король Людовик XVIII со своей семьей в паническом страхе бежал на север страны, пока в город Лилль. В тот же день, в девять часов вечера, Наполеон Бонапарт, приветствуемый парижанами, вступил в Тюильрийский дворец, обосновавшись в своем любимом рабочем кабинете. Франция вновь стала для Европы империей.

Весной 1815 года газета «Московские ведомости» много писала о том, как во Франции и за ее пределами, во всех европейских городах и усадьбах с удивлением, граничащим с ужасом, а порой и с восторгом, обсуждали, спорили, строили догадки по поводу этого невероятного по своей смелости завоевания Франции Наполеоном. И бескровного взятия им Парижа, королевской столицы Бурбонов. Об этом писалось в России не только на страницах популярных «Московских ведомостей».

Возвратившийся в Париж император Наполеон сразу же занялся введением новых законодательных актов. Среди прочего, он заявил о полной амнистии тем, кто изменил ему год назад. Из амнистии сделали исключение для двух главных «изменников» – Талейрана и маршала Мармона. «Заслуги» их в падении Бонапарта и в 1814, и в 1815 году истории хорошо известны. Их немалое имущество, нажитое, к слову говоря, «под сенью» императора французов Наполеона I, объявлялось секвестрованным.

Среди прочего, вернувшийся на французский престол «маленький корсиканец» сделал в Париже заявление, которое переполошило и крайне встревожило всех без исключения монархов Европы, от самых значимых до самых незначительных. Наполеон Бонапарт «вдруг» заговорил о революции.

«История подтвердит и это будет моей славой, – что для свержения Бурбонов с престола мне не понадобились ни многочисленные армии, ни флот; мне не была нужна ни помощь Мюрата, ни поддержка Австрии.

Революция 20 марта совершилась без заговора и предательств; я не хотел, чтобы была пролита хоть капля крови; я запретил произвести хотя бы один ружейный выстрел! Народ и армия привели меня в Париж! Это солдаты и младшие офицеры – все совершили; народу и армии я обязан всем».

…Русская армия вновь выступила в заграничный поход на Париж. Ее главнокомандующий генерал-фельдмаршал Михаил Богданович Барклай де Толли получил от императора Александра I приказ:

«Идти вперед, для довершения начатого благого дела».

Полководец М.Б. Барклай де Толли ведет огромную полевую армию (216 тысяч строевых и 25 тысяч нестроевых чинов) к Рейну. Там он получил известие о битве при Ватерлоо. Русские войска занимают хорошо известную им по Войне 1814 года область Шампань и становятся здесь на временные квартиры.

В Париж вместе с союзными войсками вводятся 3‐я гренадерская дивизия и 3‐я кирасирская дивизия.