Вперед, на Париж! Заграничный поход 1814 г.

24 (12) марта император идет на Дульван, где проводит весь следующий день. 26 (14) он спешит опять в Сен-Дизье на помощь своему арьергарду, атакованному Винценгероде, и спасает его.

Накануне, 25‐го (13‐го), герцоги Рагузский и Тревизский потерпели совершенное поражение при Фер-Шампенуазе. Дорога в Париж открыта; союзники пойдут по ней без препятствия и легко уничтожат остатки разбитых отрядов.

Узнав об этом, Наполеон поскакал в Париж. 29‐го (17‐го) выехал он из Дульвана, а 30‐го был в пяти милях от Парижа. Меняя лошадей в Фроманто, узнал он, что столица уже сдана и союзники вступят в нее на следующий день; роковая весть остановила его и вынудила ехать в Фонтенбло.

В тот же день герцоги Рагузский и Тревизский, после битвы при Фер-Шампенуазе, тщетно силились удержать союзников. Узнав об их приближении, Иосиф потребовал отъезда императрицы. Талейран, выходя из совета, сказал: «Теперь спасайся всяк, как знает!» Мария-Луиза и ее сын уехали. Очевидцы рассказывали, что малютка долго противился и кричал: «Папенька не велел мне уезжать!» Его увезли почти силою.

В столице готовились к защите; но поведение военного министра, герцога Фельтрского, было так странно, что навлекло на него самые горькие подозрения. Не было оружия, недоставало снарядов. Однако национальная гвардия под начальством храброго Монсея защищалась, как могла. Но защитники Парижа были не в силах противостоять союзным армиям.

Герцог Рагузский вынужден был для спасения Парижа заключить капитуляцию; 31 (19) марта 1814 года союзники торжественно вступают в Париж. Трон Наполеона ниспровержен; раздаются клики, призывающие Бурбонов на прародительский престол. Даже чиновники, обязанные по императорскому статуту 30 марта 1805 года защищать наполеоновскую династию, предают Париж и империю во власть союзных монархов.

<p>Андрэ Моруа</p><p>Из книги «История Франции»</p>

Как император потерял Европу

Союзники готовы были оставить за Наполеоном естественные границы: Рейн, Альпы и Пиренеи. Вероятно, они испытывали огромное уважение к его полководческому таланту. Но он отказался. Впрочем, Англия не одобрила бы такие предложения и не ратифицировала бы их. Наполеон, в душе не только государь, но и юрист, прекрасно понимал, что партия проиграна, и стремился к красивому концу… При поражении его острый ум вновь мыслил реалистично.

«Год тому назад вместе с нами маршировала вся Европа. Сегодня вся Европа марширует против нас…»

600 (?) тыс. русских, австрийцев, немцев, англичан со всех сторон наступали на Францию. Никогда прежде император не проявлял себя более великим полководцем, как в этой французской кампании, но ему уже никто не помогал и не содействовал. Солдаты были просто детьми. Маршалы не подчинялись приказам. Однако Наполеон продолжал одерживать победы.

Маневрируя войсками столь же точно, как и в те дни, когда он одерживал победы под Ульмом и Аустерлицем, он развернул фронт на всех направлениях, сражался с австрийцами, нападал на пруссаков, добился побед под Шампобером и Монмиралем, подобных победам под Ваграмом и Риволи. Он даже лично наводил орудия.

Но он некогда провозгласил, что «победа принадлежит войскам». Невозмутимо и безжалостно Блюхер продолжал сжимать кольцо и рвался к Парижу. И вот уже Мария-Луиза и маленький римский король переезжают в Блуа. Наполеон обнаруживает, что дорога на Фонтенбло свободна, и движется по ней.

Там к нему является делегация маршалов во главе с Неем, которая просит его отречься от престола. По их мнению, «спасение Франции только в возвращении Бурбонов. Европейские короли благосклонно отнесутся к Людовику XVIII». Но главное, французские маршалы надеялись, что Людовик XVIII благосклонно отнесется к ним самим. Наполеон в последний раз попытался увлечь их за собой: «Мы дадим сражение!» Маршалы хранили ледяное молчание.

Из «Воспоминаний Коленкура» известно, что Наполеон пытался покончить с собой. Но и яд его предал. Тогда он решился на безоговорочное отречение. Он давно уже понимал, что регентство – это химера. Даже сами цареубийцы жаждали возвращения Бурбонов, при условии сохранения своего положения.

Тогда, на лестнице дворца Фонтенбло, во время сцены, разыгранной этим великим актером, он простился со старой гвардией: «Если бы я согласился жить дальше, то лишь для того, чтобы продолжить служить вашей славе. Я хочу описать те великие дела, которые мы вместе совершили…»

Когда он обнимал знамя, увенчанное орлом, старые служаки плакали горючими слезами. Только они его любили, только они остались ему верны. А Мария-Луиза отправилась к австрийскому императору: она сделала свой выбор.

Весьма примечательно, что союзники, получив полную власть над человеком, который на протяжении пятнадцати лет причинял им столько неприятностей, вовсе не считали его военным преступником и подыскивали для него приличное место ссылки и даже крохотную суверенную территорию.

Они решили сделать его правителем острова Эльба, расположенного в Средиземном море южнее Корсики. Это, как говорится, означало дать Цезарю королевство Санчо Пансы…