Врачи, пациенты, читатели. Патографические тексты русской культуры

К концу XVIII в. рецепция гуморальной теории в России имела долгую предысторию. Античное учение о четырех стихиях как первоосновах физического мира было общим местом экзегетических комментариев (в частности, Иоанна Дамаскина) [Мильков 1997: 57–66]. К XV в. относятся первые из известных русскоязычных переводов из Гиппократа и Галена. Один из них – апокриф «Галеново на Гиппократа» – попал в состав монастырских сборников для келейного чтения и был воспроизведен митрополитом Макарием в своде «Великих Миней Четьих». Списки с этого памятника встречаются в рукописях XV–XVII вв. [Тихонравов 1863: 405–407; Змеев 1895: 242–245; Памятники литературы Древней Руси 1982: 192–215; Древнерусские апокрифы 1999]. Инициированная Петром институализация медицинской профессии придает гиппократовскому учению риторический контекст передовой западноевропейской науки. Во второй половине XVIII в. учение о зависимости темпераментов и характера от сочетания телесных жидкостей и сложения человеческого тела пропагандировалось С. Зыбелиным. В отдельно изданном «Слове о сложении тела человеческого» (М., 1777) и «Опыте к познанию сложения человеческого тела» (СПб., 1782; первоначально «Опыт» был анонимно опубликован в «Месяцеслове» за 1777 г.) различие темпераментов объясняется кровообращением – упругостью кровеносных сосудов, скоростью движения крови и т. д. Особенности кровообращения выражаются в особенностях темперамента, темперамент влияет на особенности характера. Схожее объяснение предлагает читателям автор безымянного «Философического рассуждения о душе», опубликованного в 1782 г. в масонском журнале «Вечерняя заря»: