Врата Европы. История Украины

Из всех режимов, что властвовали над Украиной между двумя мировыми войнами, только российские большевики оставили ей какую-то форму государственности и поддержали развитие украинской культуры. Изначально советский украинский национальный проект выглядел весьма привлекательно как в пределах СССР, так и к западу от него, в глазах украинцев Польши, Чехословакии и Румынии. Однако национал-коммунизм как путь разрешения украинского вопроса чем дальше, тем больше казался тупиковым. В Восточной Европе его приверженцам приходилось трудно: государственный аппарат проводил антикоммунистическую и ассимиляторскую политику, традиционные украинские партии вынужденно выбирали приспособленчество, а за умы молодежи конкурировал радикальный национализм. Но главной причиной краха национал-коммунизма стал перелом во внутренней политике Советского Союза 1930-х годов. УССР, которая не так давно представала красным украинским Пьемонтом, обернулась коммунистическими Помпеями. Извержение сталинского Везувия погребло то, чем грезили архитекторы украинской нации, поверившие революционной Москве.

Глава 21. Сталинская крепость

21 декабря 1929 года Иосиф Сталин отмечал пятидесятилетний юбилей. Это событие сделали фактически государственным праздником — чтоб и в СССР, и за границей поняли, что двадцатые годы, период борьбы преемников Ленина за власть, кончились. Теперь в государстве правил один вождь. В ходе этой борьбы Сталин превратил технический в общем пост генерального секретаря ЦК в императорский трон. Он использовал партийную номенклатуру для захвата контроля над государственной машиной и ее репрессивным аппаратом, ОГПУ.

В специальном выпуске “Правды”, отпечатанном по случаю юбилея, многочисленные статьи партийных бонз восхваляли Сталина не только как продолжателя дела Маркса, Энгельса и Ленина, но и как “организатора и руководителя социалистической индустриализации и коллективизации”. “Социалистическая индустриализация” обозначала промышленный переворот советского типа — комплекс мер, разработанных и профинансированных властью, которые должны были обеспечить скачок объемов производства. Предпочтение отдавали тяжелой промышленности, машиностроению, энергетике. “Коллективизация” же означала слияние в коллективные хозяйства под государственным управлением земельных участков, розданных крестьянам во время революции и Гражданской войны — большевики заручились таким образом их поддержкой. Переход к индустриализации и коллективизации в конце 1920-х годов положил конец НЭПу и дозволенной в той или иной мере рыночной экономике в сельском хозяйстве, легкой промышленности и сфере услуг (а также ограниченному контролю власти над крупными предприятиями).

К двум столпам, на которых покоилось теперь выживание советского режима во враждебном капиталистическом окружении, большевики добавили и третий — воспитание нового поколения кадров на смену управленцам и чиновникам, оставшимся от царских времен. Индустриализация, коллективизация и культурная революция должны были преобразовать традиционное аграрное общество в современную промышленную державу, где доминировал бы пролетариат, а не крестьянство. На протяжении 1920-х годов красные вожди спорили, в каком темпе следует воплощать этот замысел. Очень скоро они поняли, что финансировать его смогут лишь изнутри: Запад не станет давать взаймы государству, которое отказалось платить по царским займам и помышляло о мировой революции. Единственным внутренним ресурсом для так называемого социалистического накопления капитала было сельское хозяйство, то есть земледельцы. Сталин вначале выступал за “естественную”, неторопливую индустриализацию, но вскоре перешел к стратегии форсированных экономических и общественных преобразований.

Вторую по численности республику (при 2 % территории на УССР приходилось 20 % населения Союза) Сталин видел одновременно спонсором индустриализации, благодаря объему и потенциалу ее сельского хозяйства, и местом для вложения капитала в производственные мощности юго-востока Украины. При этом ресурсы перераспределяли в Москве, так что тогдашней украинской столице Харькову приходилось упрашивать начальство направить в украинские города денежные средства, извлеченные из украинского же села. Республика хорошо начала первую пятилетку (1928–1933), получив около одной пятой всех инвестиций, что отвечало ее доле в населении Союза. Но после 1932 года советской Украине денег давали меньше. Их тратили главным образом на развитие Уральского региона и Сибири, вдали от опасной западной границы. Инвестиции внутри УССР доставались прежде всего промышленному юго-востоку: левому берегу Днепра и Причерноморью. Правобережье, округа у польской границы, оставалось аграрным. Капитал там вкладывали, как правило, в сооружение укрепленных районов.