Врата Европы. История Украины

Согласно Чубарю, тяжелее всего пострадали единоличники, которых власти за невыполнение хлебозаготовок карали конфискацией имущества. Едва ли лучше приходилось многодетным колхозникам. Уже в марте и апреле 1932 года тысячи крестьян по всей Украине оказались на грани гибели. В мае уполномоченный ЦК КП(б)У выяснил положение в семи случайно выбранных населенных пунктах Уманского района. Он уведомил Харьков, тогдашнюю столицу, что, по официальным данным, от голода там умерло 216 человек, еще 686 находились при смерти. В Городнице, одном из сел, куда наведался чиновник, “умерло до 100, ежедневная смертность: 8–12 человек”. В другом, Степковке, был случай людоедства. Чубарь просил Сталина о продовольственной помощи, но генсек оставался непреклонным. Он запретил употреблять в официальной переписке слово “голод”, заявив, что это только “жалобы и нытье”.

Вождь неудачу своих планов отнес на счет не только крестьянского саботажа и невыполнения заданий по заготовкам, но и вредительства со стороны украинских партийных кадров. “Самое главное сейчас — Украина”, — наставлял в августе 1932 года Сталин Кагановича. И далее:

Говорят, что в двух областях Украины (кажется, в Киевской и Днепропетровской) около 50 райкомов высказались против плана хлебозаготовок, признав его нереальным ‹…› Если не возьмемся теперь же за выправление положения на Украине, Украину можем потерять. Имейте в виду, что Пилсудский не дремлет ‹…› Имейте также в виду, что в Украинской компартии (500 тысяч членов, хе-хе) обретается немало (да, немало!) гнилых элементов, сознательных и бессознательных петлюровцев, наконец — прямых агентов Пилсудского. Как только дела станут хуже, эти элементы не замедлят открыть фронт внутри (и вне) партии, против партии.

Кремлевского лидера явно тревожила возможность падения большевистского строя. Он на всю жизнь запомнил бросок на Киев армий Польши и УНР поздней весной 1920 года. Тогда бывшие украинские эсеры помогали чем могли войскам Пилсудского и Петлюры. Сталин боялся подобного, если не худшего сценария. В начале 1930-х годов из полумиллиона коммунистов УССР 60 % приходилось на этнических украинцев — коренизация дала запланированный результат. Ударь Пилсудский еще раз — не переметнутся ли они на сторону врага? Вождя терзали сомнения. В июле 1932 года Советский Союз заключил с Польшей пакт о ненападении, снизив угрозу своим западным рубежам. Теперь, по мысли диктатора, настало время “укрепить” вторую по значению республику — вытрясти из крестьян зерно, да так, чтоб они поняли, каково противиться коллективизации. А заодно вычистить из партаппарата тех, кто не выполнял безропотно волю Сталина.

В письме Кагановичу от 11 августа 1932 года изложен подробный план того, как “не потерять” Украину: перетасовать высшее партийное и государственное руководство, включая ГПУ, отзывая кадры в Москву и назначая на их место людей из центральных органов власти. Вождь подчеркивал главное: “Поставить себе целью превратить Украину в кратчайший срок в настоящую крепость СССР, в действительно образцовую республику”. В ноябре 1932 года он вернул в УССР местного чекиста Всеволода Балицкого, вновь поставив того во главе тайной полиции. В декабре превратил заседание Политбюро ЦК ВКП(б) по хлебозаготовкам в порку украинского руководства за невыполнение плана, а также искажение партийной линии в коренизации. Постановление высших органов союзной власти гласило: “ЦК и СНК отмечают, что вместо правильного большевистского проведения национальной политики в ряде районов Украины, украинизация проводилась механистически, без учета конкретных особенностей каждого района, без тщательного подбора большевистских украинских кадров, что облегчило буржуазно-националистическим элементам, петлюровцам и пр. создание своих легальных прикрытий, своих контрреволюционных ячеек и организаций”.

Постановление положило конец украинизации населенных этническими украинцами районов Северного Кавказа и других частей РСФСР (вплоть до Приморья). Облегчило оно и приглушение такой политики в УССР, и репрессии против ее сторонников. Тысячи партийных функционеров уволили, а то и бросили за решетку. Мыкола Скрыпник покончил с собой — шесть лет занимая пост наркома просвещения, он был главным украинизатором республики. Кремль винил националистов в том, что из подполья и из-за границы они подбивали мужика прятать зерно и саботировать таким образом индустриализацию и коллективизацию. Атака на украинского крестьянина шла одновременно с атакой на национальную культуру. Когда ЦК и СНК СССР приняли процитированное выше постановление, республику уже охватил массовый голод. Причиной его стала не только политика Сталина в отношении села и партийных кадров УССР, но и сдвиги в той сфере, которая напрямую сельского хозяйства не касалась. Сопротивление конфискациям зерна теперь объявили буржуазным национализмом. Идеологического врага можно было не жалеть.