Врата Европы. История Украины

Крупнейшим промышленным объектом, сооруженным в ходе первой пятилетки, стал Днепрогэс — гидроэлектростанция и плотина, воздвигнутая немного ниже днепровских порогов, близ Запорожья (Александровска до 1921 года). Новое название напоминало о запорожском прошлом и значении казацкого мифа в революционные годы. Запорожье — не так давно сонный уездный центр — превращалось в промышленного гиганта. Вокруг Днепрогэса, главного поставщика энергии Донбассу и Криворожью, строили металлургические заводы. Плотина не только помогала выработке электричества, но и содействовала углублению Днепра, что позволило затопить пороги и облегчить навигацию по реке. Исчезла еще одна преграда экономическому развитию. Днепрогэс служил витриной достижений первой пятилетки, а население Запорожья с 1926 по 1937 год выросло более чем вчетверо: с 55 до 243 тысяч человек.

Как большинство марксистов той эпохи, Ленин верил в преобразующую силу технологии и однажды заявил: “Коммунизм — это есть советская власть плюс электрификация всей страны”. Большевистская пропаганда объявила Днепрогэс первым шагом на пути к коммунизму, но в Кремле знали, что одной советской власти для коммунизма не хватит, понадобится и капиталистическая хватка. Сталин в 1924 году утверждал: “Соединение русского революционного размаха с американской деловитостью — в этом суть ленинизма в партийной и государственной работе”. Американские консультанты, которых поселили в новопостроенных кирпичных коттеджах американского “города-сада” с двумя теннисными кортами и полем для гольфа давали полезные советы администраторам и инженерам Днепрогэса. Главным среди них был полковник Хью Линкольн Купер, инженер-строитель, который участвовал в возведении Торонтской электростанции на Ниагаре и плотины Уилсон на реке Теннесси. Полковник выступал за свободу предпринимательства и однажды убеждал Конгресс США отказаться от прямого участия правительства в промышленных проектах. Но стоило большевикам поместить 50 тысяч долларов на его счет, не оговорив даже, что именно ему надо будет делать, и он дал согласие приехать в СССР.

“Русский революционный размах”, который Сталин решил добавить к американской деловитости, пришел на Днепрогэс с десятками тысяч украинских крестьян. Они не владели рабочими профессиями, но им нужен был заработок. В 1927 году над сооружением плотины и электростанции трудились 13 тысяч человек, в 1931-м — уже 36 тысяч. Крестьянам следовало не только обучиться ремеслу, но и привыкнуть вовремя являться на проходную, не отлынивать и точно исполнять приказы. Для многих новичков на стройке коммунизма это оказалось нелегко. Текучка кадров была огромна, даже при отмене прежнего подхода к оплате, то есть равенства всех категорий. Начальство получало теперь вдесятеро больше чернорабочих, а квалифицированные работники — втрое больше. В 1932 году на Днепрогэсе наняли 90 тысяч работников и уволили 60 тысяч.

Первого мая того же года инженеры впервые испытали турбины и генераторы, изготовленные американскими компаниями, включая Newport News Shipbuilding and Drydock Company и General Electric. Проектная стоимость электростанции — 50 миллионов долларов — за пять лет работ подскочила в восемь раз. В октябре 1932 года состоялось ее торжественное открытие. Михаил Калинин, председатель ЦИК СССР (формальный глава Советского Союза), лично руководил церемонией — звучали дифирамбы светлому будущему и коммунизму. Несколько позже Хью Линкольна Купера и еще пятерых американских консультантов за вклад в приближение коммунизма наградили орденами Трудового Красного знамени.

Сооружение Днепрогэса вошло в историю в нескольких аспектах. Впервые с начала промышленной революции на Украине большинство рабочих были этническими украинцами. Последних в штате насчитывалось около 60 % — вдвое больше, чем русских. Причины такого сдвига не ускользнули бы ни от кого, кто в октябре 1932 года осмотрел бы села вокруг электростанции — там зияла бездна рукотворного голода.

В конце 1920-х годов жизнь в украинской глубинке стала так же тягостна, как в российской деревне до революции, если не еще хуже. Дело было не в тощей почве или суровом климате, а в резкой перемене климата политического. Крестьян поставили в нестерпимые условия, которые вынуждали их бежать из дому на заводы и стройки вроде Днепрогэса. К такому результату привел курс Кремля на форсированную коллективизацию. Из села выжимали все сколько-нибудь ценное, а заодно выгоняли жителей.