Врата Европы. История Украины

Изначально судьбу Украины под властью Третьего рейха должен был определять министр оккупированных восточных земель Альфред Розенберг — остзейский немец, который учился среди прочего в Москве. Он задумал ослабить Россию и поддержать тех, кто хотел отделения от нее: украинцев, белорусов, прибалтов, грузин. Его план предусматривал создание ряда зависимых от Германии государств: Украины, Белоруссии, Балтийской федерации (сходную роль он отводил и Финляндии). Советники Розенберга даже выступали за расширение территории Украины вплоть до Волги. Но куда больше влияния в Берлине имели Генрих Гиммлер, руководитель нацистских спецслужб (а позднее и министр внутренних дел), и Герман Геринг, президент рейхстага и министр авиации. Им, как и прочим приверженцам расовой теории, не терпелось воплотить ее на деле, а главное — выжать из недавно завоеванных стран все богатства до последнего. Модель Восточной Европы по Брестскому миру 1918 года, с формально независимой и подконтрольной немцам Украиной, летом 1941 года уступила место расчленению и безжалостной эксплуатации, идеологический фундамент которых заложил сам Гитлер в “Майн кампф”.

Украинские земли, оккупированные Германией, поделили на три части. Галичину включили в так называемое Генерал-губернаторство, расположенное на территории захваченных в 1939 году Малопольши (не так давно — Западной Галиции) и Варшавы с округой. Более половины территории УССР, от Волыни на северо-западе до Приазовья на юго-востоке, а также южные районы БССР с Брестом, Пинском и Мозырем выделили в рейхскомиссариат Украина. Северо-восточные и восточные районы Украины, от Чернигова до Луганска и Сталино (нынешнего Донецка), оставались под управлением военной, а не гражданской администрации, поскольку линия фронта проходила слишком близко. Разделение Галичины и Волыни и объединение последней с центром Украины показывало, что для немцев сохраняла значение австро-российская граница, проведенная в конце XVIII века. Впрочем, подлинное разочарование тех, кто едва успел отойти от большевистского гнета, было еще впереди. Им предстояло узнать, что гитлеровская Германия имела мало общего с Германией Гогенцоллернов.

Первыми на себе это испытали члены ОУН. Организация раскололась надвое в 1940 году, вскоре после выхода на свободу Степана Бандеры, одного из наиболее радикальных ее вождей. Недавний польский узник устроил вместе с другими горячими головами мятеж против старых кадров и вскоре возглавил революционную (бандеровскую) ОУН. В феврале 1941 года они заключили соглашение с германской военной разведкой — абвером — о формировании из бандеровцев двух диверсионных батальонов. 29 июня один из этих батальонов, “Нахтигаль”, вошел во Львов с первыми частями вермахта, и на следующий день члены ОУН(б) с помощью его бойцов провозгласили независимость Украины. Это положило конец сотрудничеству рейха с организацией. У фюрера были совсем другие планы на страну, поэтому Бандера и десятки однопартийцев оказались под арестом. Денонсировать акт о независимости 30 июня Бандера наотрез отказался, поэтому его отправили в Заксенхаузен, где он провел три года. Схватили и двух его братьев — они погибли в Аушвице.

За несколько дней ОУН(б) из союзника Гитлера превратилась в его врага. ОУН(м) — более умеренная фракция во главе с Андреем Мельником, воспользовавшись тем, что оккупанты нейтрализуют бандеровцев, направила в Центральную и Восточную Украину походные группы. В их задачи входили организация ячеек националистов, внедрение собственных кадров в новые органы власти, школу и прессу, пропаганда среди местного населения. В конце 1941 года оккупационный режим в рейхскомиссариате Украина ужесточили, и расчеты ОУН(м) не оправдались. Карательные органы рейха расстреляли сотни оуновцев в Киеве и других городах. Уже в 1942 году оба крыла ОУН ясно понимали, что с немцами им не по пути.

Жители Центральной и Восточной Украины поняли, насколько оккупанты 1941 года отличаются от предыдущих, когда увидели, что ждет пленных красноармейцев. Оккупанты, собственно, пришли в 1918 году — теперь их сменили колонизаторы, которые ни в грош не ставили жизнь “недочеловека”.