Время перемен. Как принять изменения в своей жизни

Вспомните, как начиналась паника вокруг пандемии вируса: кто-то нашел опубликованную на американском сайте фотографию с пустыми полками, и все дружно стали вспоминать, как сами ходили в магазин и что там действительно были пустые полки. Одна-две в большом магазине, но были. Даже у самого спокойного человека, ощутившего нарастающую волну эмоций, может промелькнуть мыслишка: «А ну как и впрямь полки опустеют, что же я сам буду есть?» Где-то в глубине его души возникла тревога, но пока работала стадия отрицания, человек считал закупку продуктов глупостью и ничего не делал.

Потом кто-то другой прислал видео от проверенных друзей из Италии или Испании: пустые города, аэропорты, вокзалы. Как-то не по себе стало, уж очень непривычная картинка, какой-то сюрреализм. Тревога усилилась.

Потом появилась полуюмористическая новость в духе «не верь никому, все выдумки репортеров». Она сильно отличалась от идущих фоном страшилок и поэтому запомнилась. Наша жизнь похожа на драматический фильм, в котором обязательно найдется место для трагических и комических ситуаций, смех и слезы идут рука об руку. Гениальные режиссеры об этом, конечно, знают, поэтому их фильмы бьют по нервам. Новость, выбивающаяся из общего потока информации, воздействует точно так же. А мы и так напряжены предыдущими сообщениями. Если такие эмоциональные качели повторятся несколько раз — здравствуй, нервный срыв и паника неподалеку.

Мы много раз в первой части книги возвращались к тому, что средства массовой информации пируют и жируют на страхах и сомнениях людей. Именно в момент кризиса их мощности выходят на полную катушку, действуя сразу по трем направлениям: на тех, кто ищет виноватых, на тех, кто боится неизвестного, и на тех, кто уповает на чудо.

Ситуацию, как ни парадоксально, ухудшают издания, пытающиеся приводить точные факты. Дело в том, что в периоды глобальных катастроф факты устаревают быстро, каждый последующий отменяет предыдущий. При этом на фоне панических мнений «экспертов» и «специалистов», жонглирующих точно такими же сведениями, возникают дополнительные качели от доверия к источнику до полного отрицания информации. Амплитуда раскачки все увеличивается и увеличивается, а мы знаем, что бывает с лодкой, если ее хорошенько раскачать. Чтобы не утонуть в море эмоций, делаем следующее упражнение.

Совет 2. Инфогигиена

На факультетах журналистики студентов учат формировать нужный эмоциональный настрой у своих читателей и слушателей. Для этого существуют определенные приемы, опознавая которые в любом тексте можно довольно легко отделить мух от котлет.

Прием 1 — большое количество прилагательных и наречий в тексте. Именно они формируют эмоциональный фон любой новости. Если их больше чем по одному в предложении, да еще все имеют негативную окраску, — значит, пошло нагнетание. Насчитали пять прилагательных — отключили новостной канал. Поскольку эмоции наши СМИ (неважно, телевизионные или базирующиеся в интернете) легко превращают в деньги, то таких эмоционально токсичных источников получится 70–80 %. Не удивляйтесь этому.

Прием 2 — обобщение. Старый добрый советский канцелярский язык стремился исключить человеческий фактор из информационного сообщения: «было решено» вместо «я решил», «получено сообщение» вместо «кто-то прислал сообщение» и т. д. Часто отсутствие имен означало уход от ответственности тех, кто присылал сообщения. Этот прием используется и сегодня: помните, мы в первой главе рассуждали про «так положено»? Проверьте, указан ли в новости источник информации? «Получено сообщение» — откуда? От кого?

Прием 3 — анонимность. Простой и эффективный способ создать иллюзию достоверности, при этом сняв с себя всяческую ответственность. «Источник, близкий к властным структурам». Мы живем в эпоху тотального недоверия, и нам кажется, что анонимность в данном случае — некая гарантия безопасности за разглашение информации. Но позвольте, что же это за организация, в которой за разглашение наказывают, но при этом данные утекают, как из дырявого ведра? Следовательно, в большинстве случаев этот источник близок к структурам, примерно как уборщица — к залу заседания.

Прием 4, обратный предыдущему, — персонификация. Если режиссер хочет подчеркнуть глубину трагедии, он обязательно покажет страдания какого-нибудь беззащитного животного. Помните собачку из «Титаника»? Когда речь идет о глобальных кризисах и масштабных изменениях, отдельные люди в счет не идут. Увы. Это очень цинично, но изменения потому и называются масштабными, что затрагивают сотни тысяч и даже миллионы отдельных людей. И никто в высоких кабинетах об их персональных проблемах заботиться не будет: лес рубят — щепки летят. Так что если в статьях появляется информация о переживаниях рядового человека, значит, это игра на эмоциях зрителей и читателей.