Кристиан Бэд

Всадники

Иногда меня в шутку или всерьёз спрашивают: есть ли жизнь после смерти?

Иногда я отвечаю. Ведь какими бы царями природы мы не считали себя, умирать страшно. И очень хочется уйти, зная, что там, за гранью, тоже «зеленые холмы» и слепящее солнце.

Мне кажется, я помню другие миры, там, ПОСЛЕ смерти, Помню, как лучи солнца падают в пыль. И следы копыт. И ещё я помню, как купаю лошадь…

Но всё это очень далеко, в мире, где есть Всадники…

1

БылиСледы копыт.ПыльюРассыпан свет…— Друг мой,Ты не молчи.СкороНальёт рассвет

Чашу.И поднесётС кровьюК моим губам.Ты расскажи мне?СамЯ побоюсь уйти.Что там, за гранью «жить»?Что там, за словом «смерть»?За руку ли возьмёт?Плакать мне или петь?Ты ж не проводишь? Нет..?Перед рассветом ночьСтудит дыханьем грудь…Сердце мое молчит.

Смутен и долог путь…— Где-то в рассветной мглеСлышишь далекий звон?Друг мой, доверься мне —Жизнь — это только сон.Слушай: звенит, зовётКрасной зари петух…— Раньше меня рождёнСтрах мой. Мне не уснуть…Сказку мне расскажи,Может, сомкну глаза?..— Смерть неподвластна лжи. Слушай, что рассказалВетер мне.Что костёр

В темной ночи шептал…Былиследы копытПыльюРассвет играл…

2

Каждая душа полна мыслей о странствиях… Кто из нас знает, где бывают души наши, когда мы спим? Спи, друг мой. Встретимся там, во сне. И там ты, может быть, мне поверишь…

Баю-баюшки, баюБаю ягодку моюНе для острого клинкаА для белого венка…Баю-баюшки, роднойСолнце скрылось за горойСолнце спит, не дремлет врагМягко стелет ночи мрак

Баю-баюшки, мой сынТы у нас с отцом одинКак под звездами лунаКак дороженька одна…

Если бы пыль не клубилась ещё на дороге! Вот тогда бы он ещё мог сказать себе: «Окстись, Дмиор, не было никакого Всадника. Не было, и быть не могло! Всё это бабьи сказки, да выдумки рыбоедов с берегов Закатного моря. А нам, городским, не престало…»

Но мелкая, словно пудра, пыль всё еще висела над дорогой. И первые солнечные лучи бежали по следам копыт…

Первосвященник[1] Дмиор сплюнул в пыль, оттер безусый рот широким рукавом жесткой, просоленной рясы и зашагал назад, к морю: прочь от следов, прочь от морока на рыжем коне. Морока, которого не было, и быть не могло. Ибо в Книге Веры нет никаких Всадников, а значит…

Дмиор обернулся, глянул через плечо и осенил себя охранным знаком…. Последние золотистые пылинки еще кружились… Морок, богохульство…

Вечные Всадники, как считали местные жители, возвещали мор, военный набег или иную какую напасть, надвигающуюся с той стороны, откуда появлялся Всадник.

Дмиор посмотрел в сторону холма, именуемого Кошачьей головой. Именно там увидел он первоначально расхристанного босоногого парня на рыжем коне, нагло и безнаказанно проскакавшего после мимо Дмиора и растаявшего в воздухе через два на восемь шагов.

Только пыль эта проклятая, пыль да следы, утверждавшие, что Всадник был, что не напекло башку первосвященнику, не верящему в Дикую Бабу, Всадников и прочую нечисть.

«Всадник с запада, — против воли подумалось Дмиору. — Значит: беды надо ожидать с запада».

Он зашагал дальше, думая, сможет ли он НЕ возвестить деревенским о явлении ему Всадника…

3