Все на одного

— Что ж, сынок, ты запутался в грязном деле. И даже дядюшка не вызволит тебя из беды. Скажи ему, что так велел передать ему человек по имени Рэтник. А теперь можешь идти.

Глава 10

Амато слушал рассказ племянника, сидя на кухне и попивая маленькими глотками черный кофе. Кухня была единственным местом в доме, где Амато чувствовал себя более или менее уютно. Остальную часть квартиры его жена заполнила картинами из жития святых, громоздкой мебелью и фотографиями родственников из Неаполя. Кроме того, вся квартира была пропитана запахом полироля, от которого его тошнило.

Амато был заметно рассержен, и с каждым словом Марио наливался гневом все больше и больше, хотя на губах застыла усмешка. Джо Ли молча сидел в конце стола и внимательно слушал рассказ. Хэмми устроился в углу, где возмущенно сопел под бинтами, закрывавшими правую часть головы.

— Так. Ты все сказал? — Амато спрашивал, пристально разглядывая стоявшую перед ним чашку с кофе. — Ничего не забыл?

— Именно так все и было, — пролепетал Марио.

Он был испуган тем, как Амато реагировал на его сообщение. Если бы Ник рассмеялся или выругался, Марио было бы спокойнее. А может быть, этот Рэтник прав. «Ты запутался в грязном деле. Даже дядюшка не вызволит тебя из беды». Так, кажется, он сказал.

— Значит, — продолжал Амато, — он спросил тебя об Эвансе и Рэгони. А ты ему ничего не сказал. Верно?

— Клянусь, все так и было. Я вам все выложил. И как он бил меня и обо всем остальном.

— Ага, — Амато поднял на племянника злые глаза. — И тогда ты дал ему сдачи. Да? А то я что-то запамятовал.

— Что я мог сделать? — на висках Марио опять заблестели бисеринки пота. — Он убил бы меня.

— Рэтник-то? — Амато коротко хохотнул. — О нем теперь не беспокойся. Не такой уж он несгибаемый. Не так ли, Хэмми?

— Я был тогда выпивши, босс! — переминаясь с ноги на ногу, глупо ухмыльнулся Хэмми. После того, как Рэтник избил его, он заметно изменился. Спеси в нем поубавилось, и даже взгляд стал какой-то растерянный. — Выпивши я был, вот он меня и разделал.

— Ничего, до следующего раза. А, Хэмми? — Амато поразил страх в глазах его приспешника. «Ну, чисто кастрированный бык», — подумал он. — В следующий раз ты покончишь с ним, да?

Хэмми засмеялся, вроде бы услышал веселую шутку. Но смех был какой-то смущенный. Верзила с ужасом вспоминал могучие кулаки Рэтника, обрушившиеся на него. Он понимал, что «следующего раза» ему не выдержать. Рэтник убьет его.

— Да, в следующую встречу он прикончит тебя, — проговорил Амато, понимая, что происходит в душе Хэмма. — Помни это.

В дверь легко постучали. На пороге с извиняющейся улыбкой стояла Анни — жена Амато. Во всем ее облике чувствовалась какая-то отрешенность. Но не похоже было, что причиной тому — умиротворенность и душевный покой. Она скорее напоминала человека, подписавшего временное перемирие с жизнью, пока не грянул последний выстрел.

Анни стояла около племянника, почти касаясь его.

— Он очень устал, Ник. Ты позволишь ему пойти лечь в постель?

Амато коротко взглянул на жену, пальцы его выбивали по столу дробь.

— Пусть идет.

— Я сделал все, что мог, — умоляюще прошептал Марио.

— Иди спать, — отозвался Амато, не глядя на племянника. — И не думай больше об этом.

Он слышал, как жена повела Марио в спальню, обещая принести ему теплое молоко с брэнди. Амато резко отодвинул от себя чашку и вполголоса грубо выругался.

— Совсем испортит она парня, — поддакнул Хэмми, понимая, чем на сей раз вызвано возмущение хозяина.

— Джо! Дай Хэмми тысячу долларов, — приказал вдруг Амато.

Ли помедлил, нерешительно улыбаясь. Когда Амато в ярости, как сейчас, никогда нельзя предугадать, что он выкинет.

Неожиданно Амато ударил кулаком по столу.

— Никак тебе захотелось спросить — зачем? Может, мы еще проголосуем по этому поводу? Установим демократию, а?

— Да что ты, Ник, — поспешно отозвался Джо Ли. Он вытащил бумажник, отсчитал десять стодолларовых купюр и протянул их Хэмми.

— За что это, босс? — Хэмми смущенно поглядывал то на деньги, то на Амато.

— Это тебе выходное пособие, — процедил сквозь зубы Амато, вставая.

— Подождите, вы же не можете...

— Заткнись! — заревел, наступая на него с поднятыми кулаками, Амато.

Ли оторвался от стены и молча направил на Хэмми пистолет.

— Ты зачем пришиб старика Клинкэннона? — голос Амато был хриплым от ярости.

— Так получилось, Ник... Я только чуть прижал его, он и отдал концы...

— Благодари Бога, что легко отделался, — Амато опять поднял кулак.

— Как это будет выглядеть, когда в будущем месяце я пройду большинством голосов в его отделении профсоюза? Может вмешаться Национальный союз. Скажут, что выборы — блеф. Все эти газетки найдут, что написать о бандитах и убийцах, орудующих в доках. Да что ты в этом смыслишь!

— Амато помолчал, с трудом переводя дыхание и пытаясь подавить гнев. — Пять тысяч человек в моем отделении профсоюза, как один, пляшут под мою дудку. Я говорю им — работайте, они работают. Когда я велю бастовать, они бастуют. Один ты делаешь, что твоя левая нога хочет!