Все на одного

— Я боюсь, я очень боюсь! Поэтому беспокою вас. Сейчас кто-то звонил, мужской голос. Говорит, это ошибка. Но я-то знаю их приемы!.. И весь дом молчит, вроде вымерли все. Что мне делать?

— Сейчас же позвоните в полицию! — закричал Рэтник. — Я тоже туда позвоню. Заприте дверь и сидите тихо, как мышь. Никому не открывайте. Только полиции. Из окошка вы увидите, когда они подъедут.

Соединившись с тридцать первым и дав адрес Дикси, Рэтник схватил пальто и шляпу. Через десять минут такси остановилось около дома, где жила Дикси Дэвис. Тут уже стояла черная полицейская машина. Но убийца опередил всех. Выставив двойные двери, он проник в квартиру и задушил свою жертву.

Нэвил подошел к Рэтнику.

— Это вторая смерть сегодня, Стив, — проговорил он. — Я сейчас был в доме Амато. Марио застрелился.

— Вы уверены, что это самоубийство? — против воли голос Рэтника дрогнул.

— Да. Без сомнения. Анни Амато вернулась из церкви, он лежал в своей постели с пистолетом в руке. Полчерепа снесло.

— Значит, теперь вы выпустите Рэда Эванса?

— Конечно. Какие у нас основания для его ареста?

— Ладно! Выпускайте! Я сам им займусь!

— Как полицейский, — нахмурился Нэвил, — я предупреждаю вас, Стив Рэтник, что в случае нарушения закона будете отвечать. Спокойной ночи! — И он направился к черной полицейской машине, стоявшей в конце улицы.

Глава 17

На следующий день дом Ника Амато стал местом хорошо организованных горя и траура. Родственники Анны заполнили все углы. Каждый выполнял возложенную на него событием обязанность с торжественным выражением лица. Однако Анни ничем нельзя было утешить. Она лежала в постели ничком, прижимая к груди фотографию Марио, на которой он был запечатлен еще в детском возрасте.

Ник Амато сидел в кухне, перед ним стояла чашка с кофе, в руке он держал сигару. Лицо у Ника было серое и измученное; никто не смог бы обвинить его в смерти ни Дикси, ни Марио, но тем не менее он был в состоянии необычного нервного напряжения и вздрагивал от каждого стука.

Джо Ли стоял позади его стула, глубоко затягиваясь дымом сигареты. Взгляд его против воли обращался к дверям комнаты, где находилась Анни.

— К ней пошел священник, — проворчал Амато. — Он утешит ее.

— Думаете, ее можно утешить? — бледное лицо Джо задергалось в обычной гримасе.

— Он скажет ей, что это воля господня.

— Да? А что бы он сказал ей, если бы знал правду?

— Замолчи! Коннорс сказал, что Марио все выложил фараонам. А что, если там теперь знают, что нанять Эванса велел ему я? Он мог бы здорово навредить мне. А я могу навредить тебе. Не так ли?

— Послушайте, шеф! Мне надо кое-что сказать вам.

Амато уловил в тоне Ли что-то необычное. Он не повернулся, но в его маленьких свиных глазах появилось настороженное выражение.

— Отныне, Ник, я буду работать с вами. Вы меня хорошо поняли? Не на вас, а с вами. На равных началах.

— Я полагаю, у тебя есть основания так ставить вопрос. А? Говори. Я слушаю.

— Когда мы одержим победу в отделении профсоюза Клинкэннона, на его место сяду я. Мы разделим власть в отделениях профсоюза в доках. И станем партнерами.

Амато уронил сигару в чашку с кофе.

— Джо! Ведь ты знаешь, я не люблю партнеров. Джо Вентра тоже набивался мне в партнеры. Помнишь?

— Я хочу, чтобы ты тоже кое-что вспомнил, Ник! Разговор у Кэй. Она готова под присягой показать, что слышала, как ты приказал мне убить Марио. Мы пойдем в полицию — я и Кэй. И тебе — прямая дорога на электрический стул.

— Так этой же дорогой придешь к стулу и ты! — Амато старался сдержать гнев, лицо его покрылось бурыми пятнами.

— Ничья, Ник! Ты принимаешь мои условия, я не сообщаю о Марио. Идет!

— Ладно, — Амато так легко дал согласие, что Ли с трудом верил в свою победу. — Партнеры так партнеры. Отправляйся домой, Джо, я тебе позвоню, если понадобишься.

Амато натянул теплое пальто и вышел в сгущающиеся сумерки. Он направился к докам, еще не сознавая, зачем ушел из дома и почему идет в этом направлении. Сквозь сырой туман он обнимал взглядом свой район, ту территорию, которую контролировал его профсоюз. Около пяти тысяч человек — представителей разных профессий. И все они платили ему, чтобы работать здесь. За ними сохранялось место, пока они вели себя «как полагается».

* * *

Коннорса разбудил телефонный звонок.

— Хочу, чтобы ты стал героем, — услышал он голос Амато. — Тут надо разобраться с одним типом. Сделать это придется тебе. Ведь тебе не терпится выйти в герои? — хохотнул он. — И не позже, чем сейчас! — Тон Амато не допускал возражений. — Выбирай — тюрьма или геройство.

— Хорошо, Ник, — послушно отозвался Коннорс. — Сделаю. Называйте имя.

— Джо Ли, — и Амато аккуратно положил телефонную трубку.

Глава 18

Около восьми вечера Стива позвали к телефону.

— Вы меня не знаете, — услышал Рэтник, — мое имя Кэй Джонсон. Пожалуйста, выслушайте меня. Это насчет Джо Ли. Амато приказал убить его!

— Послушайте, меня не интересует судьба Джо Ли. Обратитесь в полицию.

— Не могу! Полиция тоже ищет его!

Это становилось интересным.

— Подождите! Вы же сказали, что за ним охотится Амато? — уточнил Рэтник.