Все под контролем

— Он будет через минуту. Присядьте, подождите.

Мы уселись на диван, ужасно длинный, с ужасно изогнутой спинкой и ужасно пластмассовый. Я буквально чувствовал, как Келли что-то соображает.

И не ошибся.

— Ник, я теперь Луиза Стивенсон или Луиза Сэндборн?

Я состроил гримасу и почесал в затылке:

— Хмм… Внимание, Келли!

Гай Бексли спустился к нам. Он был моим «менеджером по связям», что бы это ни означало. Именно к нему я должен был обращаться по поводу своих «ценных бумаг». Ему было под тридцать, и по его прическе и козлиной бородке чувствовалось, что ему не очень-то уютно в банковской униформе, которую он с удовольствием сменил бы на синтетические брюки, и с бутылкой воды, голый по пояс, бесился бы ночи напролет.

Мы обменялись рукопожатием.

— Добрый день, мистер Стивенсон, давненько не виделись.

Я развел руками:

— Все работаю. Это Келли.

Гай наклонился и сказал: «Привет, Келли», вкладывая в это все свое благоприобретенное умение обращаться с детьми.

— Мне нужен мой ящик на пять минут, приятель.

Я последовал за Гаем через зал, вдоль двух рядов поделенных перегородками офисов с обеих сторон. Я много раз бывал в них прежде. Все они были одинаковые: в каждом стоял круглый стол, четыре стула и телефон. Именно сюда люди являлись подсчитать свои сбережения или просить ссуду. Гай собрался уходить.

— Могу я также получить справку о моем золотом запасе?

Гай кивнул и вышел.

— Что мы здесь делаем? — спросила Келли.

Теперь я уже понял, что она терпеть не может быть не в курсе. Вся в отца.

— Подожди и увидишь, — подмигнул я ей.

Через несколько минут Гай возник снова, поставил ящик на стол и дал мне сложенную распечатку моего счета. Я нервно развернул бумагу. Глаза мои сразу же устремились в нижний правый угол.

Четыреста двадцать шесть тысяч пятьсот семьдесят долларов, переведенные по курсу 1,58 доллара за фунт.

Большому Алю удалось! Я постарался держать себя в руках, памятуя о том, что рядом Бексли.

— Минут за пять я управлюсь, — сказал я.

— Скажете нашим, когда закончите, они положат его обратно в хранилище.

Гай вышел, пожав мне руку, бросив Келли: «Пока, Келли!» — и закрыл за собой дверь.

Ящик был размером 18 на 12 дюймов — жестянка, которую я купил в «Вулворте»,[75] с простеньким замком на крышке, который открывался при нажатии. Собственно, я собирался арендовать сейф, как и полагается, но потом вспомнил о рейде в Найтсбридже несколько лет назад. К тому же в подобном случае мне надо было иметь при себе ключ, а я не мог гарантировать, что он у меня останется. Так было проще; единственная проблема заключалась в том, что если бы мне понадобилось вывезти ящик за границу, то сделать это я мог только в часы работы банка.

Щелкнув замком, я вытащил пару старых номеров журнала «Частный сыск», которые положил сверху на случай, если ящик вдруг откроется. Я бросил их Келли:

— Посмотри, может, что разберешь.

Она взяла журнал и стала его листать.

Первым делом я вытащил мобильник и устройство для подзарядки. Включил телефон. Батарейка еще не села, но на всякий случай я подключил устройство для подзарядки и сунул его в розетку на стене.

Потом вынул прозрачный пластиковый пакет, где лежали свертки долларовых банкнот и фунтов стерлингов, пять южноафриканских крюгеррандов и десять полусоверенов, которые я украл после войны в Персидском заливе. Все бойцы, находившиеся в Ираке за линией фронта, были снабжены тысячей разных мелочей для подкупа местного населения, если мы облажаемся. В моем патруле каждому удалось сохранить десяток из них; мы доложили, что потеряли остальные при контакте. Вначале я хранил их исключительно как сувениры, но скоро они здорово выросли в цене. Я оставил их в пакете, меня интересовали только фунты.

Я вынул европейское кожаное портмоне с застежкой, где лежал полный набор удостоверений — паспорт, кредитки, водительские нрава, словом, все необходимое, чтобы превратиться в Николаса Дункана Стивенсона. Ушли годы, чтобы сохранить эту «крышу», а началось все с номера страхового свидетельства, которое я купил в брикстонском пабе за пятьдесят фунтов.

Потом я вынул электронную записную книжку. Это было здорово; это означало, что, в какой бы точке земного шара я ни оказался, я мог посылать факсы, отправлять письма, создавать и сохранять базу данных. Трудность состояла в том, что я понятия не имел, как это делается. Я просто использовал номер телефона и адресное устройство, только потому, что к ним можно было получить доступ, зная пароль.

Я бросил быстрый взгляд на Келли. Она по-прежнему листала «Сыск», не понимая ни слова. Засунув руку в самый низ, я достал девятимиллиметровый полуавтоматический браунинг, который в качестве трофея вывез из Африки в конце восьмидесятых. Зарядив обойму патронами из маленькой коробочки, я привел его в состояние боеготовности и проверил патронник. Келли посмотрела на меня, но как-то незряче.

Я включил электронную книжку, набрал 2422 и нашел нужный мне номер. Взял со стола телефон. Келли снова посмотрела на меня:

— Кому звонишь?

— Эвану.

— Кто это?

У нее было недоуменное лицо.