Все под контролем

Однако похмелье едва успело пройти, как ВИРА постигло очередное бедствие. Две недели спустя в Лохолле, графство Арма, наши парни устроили засаду команде ВИРА из Восточного Тирона,[44] когда те пытались взорвать полицейский участок. Из тысячи закаленных бойцов, которыми ВИРА располагала в 1980 году, осталось едва-едва двести пятьдесят, из которых только пятьдесят были боевиками. Наши успехи свели это число к сорока, то есть после операции в Лохолле ВИРА одним махом лишилась одной пятой своих отборных сил. Это была крупнейшая потеря в ходе проведения одной боевой операции с 1921 года. Если бы и дальше дела шли таким ходом, то все участники ВИРА скоро могли бы уместиться в одном такси.

За крупным поражением в Лохолле вскоре последовал безоговорочный провал Джерри Адамса на всебританских выборах. Голосующие за «Шин фейн» как сквозь землю провалились, избиратели-католики сгруппировались вокруг скромной СДЛП.[45] Затем, 31 октября, во время ежегодного съезда «Шин фейн» в Дублине, французские таможенники перехватили небольшое грузовое судно «Эксунд» у берегов Бретани. На борту в качестве рождественского подарка ВИРА от полковника Каддафи обнаружили несколько сот автоматов АК-47, тонны «семтекса», несколько ракет класса «земля-воздух» и столько боеприпасов, что суденышко просто чудом держалось на плаву.

Поражение было абсолютным. Нечего удивляться, что Джерри Адамс и ВИРА жаждали мести и некоего публичного акта, чтобы показать людям вроде Каддафи и тем американцам ирландского происхождения, которые финансово поддерживали «Норейд», что они еще поборются.

8 ноября, в день памяти погибших в мировых войнах, они заложили тридцатифунтовую бомбу с часовым механизмом в городском мемориале Эннискиллена, графство Фермана. Взрывом были убиты одиннадцать горожан и более шестидесяти получили тяжелые ранения. Реакция общественности была мгновенной. В Дублине выстраивались тысячные очереди, чтобы расписаться в книге соболезнований. В Москве — месте, не слишком известном состраданием, — агентство новостей ТАСС заявило о «варварских убийствах». Но хуже всего для ВИРА было то, что даже американцы ирландского происхождения сочли, что это чересчур. ВИРА оказалась по уши в дерьме. Террористы думали, что взрывы бомб будут приветствовать как победу в их борьбе против власти оккупантов, но все, чего они добились, это того, что весь мир увидел их истинное лицо. Одно дело — убивать «законные» объекты: судей, полицейских, работников сил безопасности, и совсем другое — массовое убийство невинных мирных граждан, которые пришли почтить погибших в день памяти.

Вот почему Гибралтар и стал для меня такой загадкой. Я понимал, для чего Адамс и компания отчаянно стараются показать тающей горстке своих приверженцев, что они все еще в силе, но зачем рисковать снова получить ответный международный удар, как произошло после Эннискиллена? Если бы они взорвали бомбы в Гибралтаре, могли погибнуть не только британские граждане. В это время года сотни иностранных туристов, немалая часть которых прибывает на круизных лайнерах, швартующихся у причала, гуляют по площадям и улицам колонии. Многие из них, как было прекрасно известно ВИРА, американцы. Я никак не мог усмотреть последовательности в их безумии.

Вдруг я подумал, что, быть может, смотрю в телескоп не с той стороны. ВИРА была террористической организацией, но ее присутствие здесь, в Вашингтоне, доказывало, что члены ее к тому же и бизнесмены. Когда дело касалось денег, сектантским разногласиям не оставалось места, тут царили обычные законы алчности и конкуренции. Я знал, что они встречаются с протестантскими околовоенными кругами — регулярно, чтобы обсудить ход дел в наркоторговле, проституции и рэкете, даже чтобы оговорить сферы обслуживания различных фирм такси и места расположения игровых автоматов в провинции. У них имелась соответствующая инфраструктура, знания и оружие, чтобы выступать на первых ролях в преступном мире. Учитывая сотрудничество с другими террористическими организациями по всему миру, открывавшиеся перед ними возможности были практически безграничны. Если так, то я серьезно вляпался.

Внизу, на автостоянке, уже упоминавшаяся парочка застыла, обнимаясь. Оба тоже серьезно вляпались. Последовал прощальный поцелуй, и — хоп! — они расселись по разным машинам.

Я не ждал звонка от Пата до полудня, да и пленки оставалось еще часа на три, так что дел было не очень много: наблюдать вторжение марсиан и слушать болтовню бумажек в мусорной корзине. Мне не сиделось на месте. Нужно было обязательно занять себя чем-нибудь.

Я потряс за плечо Келли. Она что-то промычала и натянула одеяло на голову. Я ласково, негромко сказал ей на ушко:

— Спущусь вниз, принесу чего-нибудь, ладно?

Последовало очень неразборчивое «да». Подобного безразличия я просто не ожидал. До меня понемногу стало доходить, что она уж никак не «жаворонок».