Все в твоей голове. Экстремальные испытания возможностей человеческого тела и разума

Через три года после нашего знакомства я отправился к Спаансу домой, тот жил неподалеку от Амстердама, чтобы узнать, как у него дела. Прожить с болезнью Паркинсона 14 лет — уже подвиг, поэтому я и не ожидаю, что жизнь Спаанса так уж похожа на нормальную. Я рассчитываю увидеть инвалидные кресла, пандусы и все то медицинское оборудование, которое сопровождает любое прогрессирующее заболевание. Приветствуя меня у дверей, он признается, что чуть было не отменил нашу встречу, потому что ночь прошла очень плохо и он до самого утра кричал в подушку. Он предполагает, что довольно скоро тремор вернется и снова начнутся судороги, охватывающие все тело. Я предлагаю перенести встречу, но он взмахом руки все равно приглашает меня в дом.

— Давай посмотрим, как пойдут дела, — говорит он.

Болезнь дала Спаансу одно небольшое преимущество — у него появилось время завести пару хобби. Я не замечаю никаких медицинских причиндалов, какие ожидал увидеть. Зато его гостиная одновременно напоминает выставку восточного искусства и собрание гитар. А в задней части дома — неожиданный шедевр. Когда симптомы усилились, Спаанс поставил перед собой задачу возвести пристройку к своему дому. Она будет служить и додзё для занятий боевыми искусствами, и помещением для медитации. Так и вышло. На глиняном очаге тлели ароматические травы, а возле эркера на гвозде висела индонезийская маска.

— Я начал строить этот флигель в свободное время, — рассказывал Спаанс. — Бывало, что за день я успевал приколотить всего одну доску, но со временем все срослось.

Хотя день «неудачный», Спаанс демонстрирует, что он все еще в силах пинать похожую на колбасу грушу, которая болтается под потолком. Я совершенно уверен, что даже если бы попытался, то не достал бы ногой так высоко.

— Я не могу позволить болезни остановить меня, — заявляет он, а потом интересуется, не хочу ли я кофе. Я хочу, и он идет варить мне свежую порцию, а мы тем временем обсуждаем его утренний график. По утрам всегда хуже всего: когда он просыпается, то чувствует себя как бревно, конечностями почти невозможно двигать. Поэтому до восхода солнца Спаанс приступает к практике глубокого дыхания, как учил Хоф. Обычно он почти полчаса чередует глубокое дыхание с задержкой, и лишь после этого мышцы начинают расслабляться. Когда к нему в достаточной мере возвращается гибкость, он принимает холодный душ и благодаря такой встряске возвращает нервную систему в сознание. Подумайте вот о чем: болезнь Паркинсона — это разрушительный процесс, по мере развития которого мозг постепенно утрачивает связь с конечностями, которыми он должен управлять, а с помощью метода Уима Хофа Спаанс усиливает получаемые из окружающей среды сигналы, чтобы преодолеть разрушение нервной системы. Это не средство решения проблемы. Это порядок, благодаря которому можно ее контролировать. К 2015 году у Спаанса было по 11,5 часа «хорошего самочувствия» в день при меньшей дозе лекарств по сравнению с 2011 годом, когда средняя продолжительность «хорошего самочувствия» резко упала, едва дотягивая до 7 часов в день. И эти успехи вселяют в него надежду, которую врачи никогда не давали ему.

Это нетрадиционный подход, и врач Спаанса считает, что он всего лишь действует как плацебо. Зато Спаанс снова заговаривает о своем будущем.

Спаанс — далеко не единственный человек в Голландии, кто с помощью метода Хофа пытается излечить сложное заболевание. Почти у всех, кого я встречал в Голландии и кто изучает этот метод из-за болезни, похожая история. Сначала им назначают схему приема лекарств, которая поначалу вроде бы работает, но со временем лекарства теряют свою эффективность. Всякий раз к Хофу обращаются, как к последней надежде. Метод Уима Хофа вовсе не панацея от всех болезней, самые поразительные случаи исцеления, которые я наблюдал за те несколько недель, что я провел в Голландии, происходили у людей, страдавших аутоиммунными заболеваниями. Вот парочка таких историй.

Первое, что бросается в глаза при встрече с Хансом Эмминком, — это его огромные размеры. У него грудь колесом, длинные, болтающиеся вдоль тела руки и живот, который он уверенно несет перед собой. На шейном шнурке у него висит трехдюймовый крокодилий зуб. Однако, несмотря на устрашающую внешность, он такой человек, который скорее задушит вас в своих объятиях, чем будет хмуриться с высоты своего роста. В 2012 году Эмминк не мог выпрямиться во весь рост, а все больше лежал, мучаясь от язвы, поразившей весь пищеварительный тракт. Дело было не только в болях. Каждый раз, когда он отправлялся в уборную, чаша унитаза наполнялась кровью.