Всем Иран. Парадоксы жизни в автократии под санкциями

Конечно, можно предположить, что все это было заранее продуманной провокацией с целью подставить российского журналиста. Тем более, что мой знакомый мусульманин-армянин, как я потом выяснил, регулярно контактировал с Корпусом стражей исламской революции. Но мне кажется, это была бы слишком сложная игра, чтобы ущучить какого-то корреспондента. Скорее те самые спецслужбисты, с которыми я не встретился, обиделись и решили мелко нагадить.

30 декабря утром посольство отправило ноту в МИД Ирана. Тем же утром мне вдруг позвонили из департамента печати и пригласили прийти за пресс-картой. Не исключено, что нота даже не сыграла роли: звонок был слишком ранним, на ноты так быстро не реагируют — это же не указ верховного лидера.

По прибытии меня пригласили на беседу к главе департамента. После небольшого обмена любезностями он сказал:

— Люди, сообщившие о вашем нарушении, говорят, что у них нет никаких сомнений: вы были на запрещенном объекте. Однако мы так сильно любим Россию и так хотим развивать с ней отношения, что все равно разрешаем вам продолжить работу в Иране.

Он вручил мне новую пресс-карту — можно сказать, новогодний подарок от иранских властей.

Парадокс шестой«Смерть Америке!»

Для властей Ирана Соединенные Штаты — один из главных врагов с момента формирования нынешнего политического строя. У стран богатая история вражды, начиная с драматичного захвата американского посольства в Тегеране и заканчивая взаимными ударами по военным объектам в 2020-е. Но сколько бы на демонстрациях ни желали гибели Вашингтону, это не мешает молодым иранцам игнорировать официальные лозунги и восхищаться американскими товарами и американской культурой — кроме того, два вроде бы враждующих государства связывает серьезное количество обладателей двойного гражданства.

«Зачем ты вернулся из США в Иран?!» — пожалуй, самый частый вопрос, который задают соотечественники Бабаку. Он давно привык и отделывается общими фразами — «обстоятельства» или «так получилось». Впрочем, друзья хорошо знают его историю.

Родился он в годы ирано-иракской войны. Когда ему было пятнадцать, семья переехала в США. На тот момент Бабак знал английский лишь на базовом уровне, поэтому в школе пришлось непросто. «Первые два года я для всех был dumbass, тупым», — вспоминает он. Впрочем, сложно было лишь поначалу. Бабак с присущими ему оптимизмом и энергией за пару лет освоился и уже в университете начал жить полной жизнью. «В США так: если ты черный — тебе придется непросто. Если белый — все намного легче. А если коричневый, как я, то уже 50 на 50 — больше зависит от тебя», — объясняет он. За следующие десять лет он успел окончить бакалавриат и магистратуру, сменить несколько профессий — от парковщика машин до советника в муниципалитете Миннеаполиса. Cвое будущее Бабак связывал исключительно со Штатами и в Иран ездил всего пару раз.

Все изменилось, когда Бабаку было тридцать два: внезапно умер его отец. Родители Бабака давно были в разводе, мать жила в США, а отец — в Исламской республике. Нужно было срочно решать вопросы с похоронами, а потом и с наследством. У брата Бабака уже была жена-американка и сын, поэтому кандидат на поездку оставался один. Бабак рассчитывал, что приедет в Иран на несколько месяцев, сделает дела и вернется в Штаты. Однако в итоге все сложилось совсем иначе, а его пребывание в родной стране сильно затянулось. Оказалось, что в Иране гражданину США жить вполне комфортно — несмотря на то, как часто на улицах кричат «Смерть Америке!»

Иранская травма Вашингтона

Нет лозунга, который чаще встречается в Исламской республике, чем пожелание гибели злейшему идеологическому врагу. Флаги США и Израиля сжигают на демонстрациях, их же изображают на полу при входе в школы, университеты и общественные учреждения, чтобы иранцы их топтали. Международная ситуация способствует антиамериканизму: Соединенные Штаты окружают Иран военными базами, вводят санкции, уничтожают представителей иранской власти. Впрочем, началось все гораздо раньше — еще в годы Исламской революции.

С криками «Смерть Америке!» исламисты свергали в 1979 году шаха, которого обвиняли в выборе проамериканской линии — Вашингтон клеймили «Большим сатаной», империалистическим источником зла. Однако Вашингтон не сразу придал значение грозной риторике. Очевидцы, близкие к администрации Джимми Картера, президента в 1977–1981 годах, вспоминают, что поначалу Исламская революция не выглядела большой проблемой для Белого дома[42]. Все изменилось 4 ноября 1979 года, когда группа радикально настроенных студентов, подстрекаемых новой властью, перелезла через ограду и захватила посольство США в Тегеране. Больше шестидесяти сотрудников диппредставительства оказались в заложниках. Знал ли аятолла Хомейни заранее о планах взять в плен американских граждан, или просто поддержал радикалов, доподлинно неизвестно — но, во всяком случае, мешать им новые власти никак не стали, и вскоре работники посольства оказались в тегеранском плену.