Всем Иран. Парадоксы жизни в автократии под санкциями

Впрочем, даже так игра стоила свеч. Отец Бабака до революции был интерьер-дизайнером, а в конце 1980-х использовал имеющийся капитал, чтобы заняться недвижимостью — после войны с Ираком, когда начался бум урбанизации, многие тегеранцы стали рантье. В итоге в наследство детям он оставил несколько квартир в столице, большой загородный дом и счета в местных банках. А пока Бабак воевал с бюрократией, ему предложили работу в торговом отделе одного из европейских посольств. После отмены санкций Иран для западных инвесторов выглядел крайне перспективным рынком, поэтому в 2015–2017 годах они устроили настоящее финансовое паломничество к персидским рубежам. Европейцы платили Бабаку две тысячи долларов в месяц — для иранской столицы деньги просто бешеные.

— Знаешь, когда я наконец выплатил американские кредиты за учебу? Когда приехал в Иран! Здесь так легко откладывать деньги. Обычно я трачу не больше 500 долларов в месяц. А в США ты и на полторы тысячи долларов не проживешь! — говорил он мне.

Впрочем, при посольстве Бабак проработал меньше двух лет. В 2018 году все закончилось: новый президент США Дональд Трамп вышел из ядерной сделки, вернул все санкции в отношении Ирана и начал вводить новые. Торговля Ирана с Европой практически прекратилась. А если нет торговли, то зачем нужен торговый отдел? Бабак остался без работы. Впрочем, не без дохода: решив вопросы с наследством, он жил в своей квартире, еще две сдавал, пару других объектов продал и вложился в строительство на острове Киш, главном курортном центре Ирана — в общем, неожиданно для себя пошел по пути отца и превратился в типичного иранского рантье.

Максимальное давление

45-й президент США Дональд Трамп занял по Ирану максималистскую позицию: все или ничего! Формально он говорил о диалоге: мол, мы не против ядерной сделки, но соглашение нужно перезаключить на новых условиях. Однако на деле все возможности для диалога с Ираном он последовательно уничтожал — Тегерану сложно было даже вести переговоры, когда в 2019 году США вводили прямые санкции против главы МИД, Корпуса стражей исламской революции (то есть фактически против вооруженных сил Ирана) и верховного лидера Али Хаменеи.

Более того, Трампу говорить с Ираном было вовсе не интересно, он просто выдвинул ультиматум. В мае 2018 года Белый дом вышел из ядерной сделки и представил двенадцать требований к Ирану. Они включали полный отказ Тегерана от ядерной и ракетной программ, а также от активной политики на Ближнем Востоке (прекратить поддержку «Хезболлы», ХАМАС, йеменских хуситов, уважать суверенитет Ирака, вывести все иранские силы из Сирии, прекратить «угрожающее поведение» в отношении стран-соседей, включая Израиль, Саудовскую Аравию и ОАЭ). По сути, Трамп предложил Ирану полную капитуляцию и отказ от амбиций в регионе в обмен на снятие санкций (которые сам только что вернул). Понятно, что иранское руководство на такое пойти не могло — это стало бы капитуляцией без проигранной войны.

Подход Трампа мог оказаться успешным лишь в двух случаях: если бы из-за давления ситуация в Иране так ухудшилась, что народ вышел бы на улицу и «сверг режим», или если бы экономическая ситуация настолько обострилась, что элита бы поняла: без отмены санкций не выжить. Ни того, ни другого не произошло. Жизнь стала заметно хуже, протесты действительно участились — но и простой народ, и политический строй смогли адаптироваться. Трамп, со своей стороны, совершенно не собирался отступать или как-то корректировать курс, вводя все новые и новые санкции. Впрочем, ситуацию они меняли не слишком сильно — основной экономический удар был нанесен уже в мае 2018 года, после выхода Вашингтона из ядерной сделки. В результате США в одночасье лишились рычага давления. Бессмысленно грозить санкциями, когда они уже действуют и худший сценарий уже реализован.

Обострение американо-иранских отношений сказалось на ситуации в регионе Ближнего Востока: если в середине 2010-х США и Иран вместе боролись с ИГИЛ, с конца десятилетия началось балансирование на грани прямого столкновения. Проиранские ополчения пытаются выдавить американцев из региона и для этого регулярно запускают примитивные ракеты в сторону объектов США в Ираке и Сирии. Как правило, это не более чем демонстрация угрозы, но иногда такие атаки приводят к жертвам.

В сложившейся ситуации Вашингтону было нечем ответить на провокации, кроме прямого военного удара. Трамп долго тянул с этим шагом, но в итоге решился. После атаки проиранских сил на базу в Киркуке (Ирак), в результате которой погиб американский военнослужащий, президент США отдал приказ о ликвидации командующего иранским спецподразделением «Аль-Кудс» Касема Сулеймани. 3 января 2020 года Сулеймани был убит ударом с американского беспилотника в аэропорту Багдада. В ответ Тегеран нанес ракетный удар по американской базе в Ираке. Иран и США оказались ближе к войне, чем когда-либо ранее.

Январская ночь