Всем Иран. Парадоксы жизни в автократии под санкциями

За следующие два года Бабак успел вернуться в Исламскую республику, немного пожить там и уехать в Штаты уже окончательно. Мне он рассказывал, что после подавления протестов 2022 года в стране царит мрачная атмосфера, люди подавлены и даже не надеются на лучшее будущее, слишком сильно ощущение полного тупика. В этих условиях Бабак выбрал США, несмотря на то, что его иранская жизнь была куда комфортнее с точки зрения трат и положения в обществе: в Штатах он не может жить как рантье, приходится впахивать. Но материальный фактор в конечном счете оказался менее значимым. В Иране стало слишком грустно.

Парадокс седьмой«Смерть Израилю!»

Борьба с Израилем, «сионистским проектом», который своим существованием отравляет регион Ближнего Востока (по версии иранских властей) — одна из ключевых задач, которую ставит перед собой Исламская республика. При этом шансы на победу в этом противостоянии невелики, никакой материальной пользы оно не приносит, а прямое военное столкновение с Израилем обернулось бы для Ирана катастрофой. Но отказаться от конфронтации невозможно — за десятилетия она стала экзистенциальной основой иранской политики, даже если на самом деле никому не выгодна.

В центре Тегерана на площади Палестины стоит большое электронное табло с обратным отсчетом: сколько осталось дней до исчезновения Израиля? В 2015 году верховный лидер Ирана Али Хаменеи заявил: «Если палестинцы и другие мусульмане продолжат борьбу с сионизмом, то через 25 лет сионистский режим прекратит существование». С тех пор цифры на табло неспешно сменяют друг друга — до 2040 года еще далеко.

На протяжении всех сорока с лишним лет существования Исламской республики Израиль сохраняет за собой почетное место главного идеологического врага Ирана. Тегеран не признает существование этой страны, а школьники на линейках скандируют: «Смерть Израилю!». Существует даже специальная дата для особо ярого выражения ненависти к Израилю — День Иерусалима. Формально в этот день люди выражают поддержку правам палестинцев, но куда больше он ассоциируется с антисионистскими шествиями, сжиганием израильских флагов на митингах и все теми же неизменными лозунгами, призывающими к уничтожению ненавистного государства.

Правда, позиция государства имеет определенный нюанс, на который часто указывают иранские политики: формально речь не идет об уничтожении страны и ее населения. Официально Исламская республика выступает не против евреев и Израиля как такового, но против «сионистского проекта», который должен прекратить свое существование. Чтобы доказать, что дело совсем не в антисемитизме, власти Ирана нередко напоминают, что в Исламской республике вообще-то живут самые настоящие евреи. Местная иудейская община насчитывает около 10 тысяч человек и даже обладает рядом привилегий. Так, они могут производить в своих целях алкоголь, за общиной даже закреплено одно постоянное место в Меджлисе Ирана.

Впрочем, до Исламской революции 1979 года евреев в Иране, по данным национальной статистики, было минимум в шесть раз больше. Большинство из них репатриировались в Израиль, испугавшись исламского крена, войны с Ираком и прочих изменений. Тегеран этому процессу не противился — кстати, продолжается он до сих пор.

***

С евреями в Исламской республике я встречался всего один раз. В 2017 году мой приятель Миша попросил меня взять его с собой в Иран. Я тогда еще не жил в стране, но активно ее изучал, периодически туда ездил и как раз планировал новое путешествие. В тот раз хотелось не следовать привычными туристическими маршрутами, а взглянуть на новые места. «Поехали в Иранский Курдистан, на обратном пути можем заглянуть в Исфахан», — предложил я Мише, он согласился. Еще с нами поехала Настя, другая моя хорошая знакомая. В итоге по горам на западе Ирана мы катались на рейсовых автобусах и попутных такси именно такой компанией: два парня и одна девушка. Никаких нареканий это не вызывало.

Логичной остановкой на пути в Санандадж, столицу провинции Курдистан, стал Хамадан — город с многовековой историей, где расположены развалины Экбатаны, столицы Мидийского царства, первого государства, созданного иранскими народами. Еще там похоронен Ибн Сина (Авиценна), самый известный иранский ученый-медик. А еще Хамадан — едва ли ни единственное место в Иране, где сохранились памятники древней еврейской культуры, а именно гробница Эсфирь и Мордехая.

Согласно еврейской Библии (Танаху), иудейка Эсфирь стала женой шаха Ардашира I (Артаксеркса) из иранской династии Ахеменидов. Вместе со своим двоюродным братом Мордехаем Эсфирь смогла предотвратить истребление евреев, которое затевало окружение шаха: иудеи с разрешения Артаксеркса нанесли упреждающий удар и разгромили своих врагов. В честь этого события иудеи отмечают праздник Пурим.