Всем Иран. Парадоксы жизни в автократии под санкциями

Здесь мы возвращаемся к неожиданным проблемам: неосведомленность многих иранцев в вопросах алкоголя печальным образом показала себя в феврале 2020 года, во время начала пандемии коронавируса. В стране, как и повсюду в мире, царили паника и неопределенность, но здесь их усугублял недостаток достоверной информации в иранском сегменте интернета. Появился слух, что лекарством от опасного заболевания может послужить спирт. Вот только многие из тех, кто поверил в этот миф, похоже, вообще не имели представления, какой алкоголь можно пить, и пытались «профилактически лечиться» всем, что смогли достать, любым суррогатом и даже метанолом, техническим спиртом, который продается в любом бытовом магазине — как вы понимаете, это чистый яд. В итоге за март-апрель 2020 года из-за употребления некачественного алкоголя в Иране погибло более 700 человек, еще около пяти тысяч получили отравление без летального исхода. Наряду с пандемией коронавируса Иран охватила еще и эпидемия алкогольных отравлений. Сложно представить такое в странах, где потребление спиртосодержащей продукции — привычное дело.

Отравления алкоголем были нередки в Иране и до коронавируса, продолжаются они и теперь, когда пандемия закончилась. Каждый год только в официальных иранских СМИ появляются десятки сообщений о случаях отравлений с летальным исходом. Порой новости о таких происшествиях приходят даже из самых религиозных городов, Кума и Мешхеда.

Получается, в как бы трезвом Иране алкоголь куда опаснее, чем в «пьющих» странах, ведь нет легальной продажи — нет и контроля качества. А местные умельцы, решившие подзаработать на продаже самогона, далеко не всегда в курсе стандартов производства: к примеру, не все знают, что при производстве самогона может выделяться тот самый метиловый спирт, который нужно отфильтровывать. Ну а совсем безответственные продавцы могут и вовсе подсунуть неопытному покупателю технический спирт. Среди любителей конспирологии даже ходит теория, что власти сами пытаются продавать метиловые продукты, чтобы отвадить население от пьянства, но никаких внятных подтверждений такой версии я не встречал.

Как бы то ни было, потребление крепких алкогольных напитков в Иране — аттракцион опасный, подчас смертельно. Поэтому опытные иранские выпивохи обычно пьют только когда лично знакомы с производителем, уверены в его талантах и качестве товара. А вот распитие любого «левого» арака, случайно попавшегося на вечеринке или купленного у знакомых, рискует загнать вас в гроб. Пожалуй, более-менее без риска в гостях в Иране можно пить только вино. Плохой винный продукт тоже встречается, но его употребление чревато разве что расстройством желудка и неприятным утром. А опытные люди знают, как с этим справиться.

Парадокс десятыйЭпидемия наркоторговли

В этой главе речь идет о наркотиках в Иране. Автор и издательство осуждают употребление наркотиков и предупреждают: наркотики — зло, они несут вред здоровью, их приобретение, хранение и производство влекут за собой ответственность, включая уголовную.

Алкоголем список запрещенных к употреблению, но существующих в Иране веществ не ограничивается. Исламская республика жестко карает за хранение наркотиков, но опиоиды, каннабиноиды и синтетика достаточно широко распространены в стране — настолько, что ситуация близка к эпидемии. Некоторые наркотики гораздо старше, чем нынешний иранский строй, другие появились сравнительно недавно, одни употребляют молодые горожане на тусовках, другие — опустившаяся беднота, но популярность каждого из веществ и неэффективность государственной борьбы с наркотиками говорит многое о современном Иране и его проблемах.

Опиум (он же «терьяк»)

В сатирическом романе «Дядюшка Наполеон» иранского писателя Ираджа Пезешкзода, который называют самым популярным романом в Иране, один из ключевых сюжетов — свадьба молодой некрасивой девушки из богатой семьи. Дело происходит в 1940-е годы в шахском Иране. В одной из сцен в дом семьи приходит мать жениха и рассказывает присутствующим о его нехорошей привычке:

— Я знаю, Раджаб-Али недоволен, что я это говорю, но я простая душа, хочу, чтобы вы, коли выдаете за него дочку, все о нем знали…

Асадолла-мирза с улыбкой проговорил:

— Это хорошо. Так что же за привычка? Очень покрасоваться любит, что ли?

Старуха разразилась хохотом:

— Ой, вы меня уморите такими словами!

Отсмеявшись, она заявила:

— Нет, таких скверных замашек за ним не водится. Но года два-три, как он завел себе дружков бедовых, они его с толку сбили, стал опиумом баловаться…

— Опиумом?! — хором воскликнули дядюшка и Дустали-хан.