Всем Иран. Парадоксы жизни в автократии под санкциями

Для страны, где, казалось бы, установлены жесткие порядки и жизнь каждого регламентирована строгими нормами, Иран на удивление часто протестует — каждые несколько лет улицы заполняют толпы недовольных людей, которых не пугают ни проклятия духовенства, ни полицейские дубинки и слезоточивый газ. Как ни странно, Исламская республика косвенно сама подогревает протестные настроения — мобилизуя общество, она учит его объединяться для достижения цели. Более того, долгое время антиправительственные выступления работали как способ поддержать диалог между властью и обществом — но в 2022 году налаженная система сломалась.

Начало октября 2022 года

В Тегеране будний солнечный день. Я еду за рулем в привычном городском потоке машин, скорость движения не превышает десяти километров в час. Впереди раздается множество гудков. Поначалу даже не обращаю внимания, тегеранские водители сигналить любят — это для них привычный язык общения. Но по мере приближения к развязке становится ясно, что сигналы очень уж настойчивы и многочисленны даже для иранской столицы. И вот я вижу, в чем дело. Вдоль дороги идет группа примерно из десяти девушек, одетых вполне в рамках исламского дресс-кода: широкие необтягивающие брюки, длинные манто. С одним «но» — все идут без платков, размахивая ими над головой.

Внезапно я понимаю, что пробка превратилась в политическую акцию. Сигналят, кажется, все автомобили без исключения. Гул стоит страшный. Часть пешеходов на улице аплодирует девушкам. Движение уводит меня дальше от этой спонтанной манифестации, но гудки не прекращаются еще несколько километров. В зеркале заднего вида я вижу, как к девушкам сквозь плотный поток машин пробивается автомобиль полиции. Делаю круг, чтобы узнать, чем все закончилось. Но из-за пробок вернуться на ту же улицу получается только минут через двадцать. Никаких следов девушек уже не осталось. Зато на тротуарах выстроились усиленные отряды полиции, в броне и шлемах.

В Москве я не раз участвовал в протестных шествиях и митингах, иногда как представитель СМИ, иногда как сочувствующий. Однажды после несанкционированной акции на Тверской я даже побывал в автозаке. Правда, благодаря корочке журналиста вышел очень быстро, да и ощущалось все тогда иначе. Нетрудно выйти на акцию, когда вас тысячи, может, десятки тысяч. Кому-то, может быть, не повезет получить по голове дубинкой, но большинство, скорее всего, мирно уйдет — так же, как и пришли. Но когда вся ваша акция — десять девушек, прекрасно понимающих, что удар дубинкой может быть далеко не самым страшным исходом… Такое по-настоящему впечатляет. «Женщина, жизнь, свобода»

Сорванный женский платок стал главной эмблемой протестов, вспыхнувших по всему Ирану в 2022 году после гибели Махсы Амини. При жизни эта девушка не была политической активисткой и ни в каких выступлениях против Исламской республики не участвовала. Родилась она в 1999 году в Секкезе, втором по величине городе иранской провинции Курдистан, в курдской семье. Кроме иранского имени Махса носила и курдское Джина, то есть «жизнь». Родственники и знакомые рассказывали о Махсе-Джине как о скромной девушке, которая занималась плаванием и волейболом, мечтала однажды стать врачом, изучала микробиологию.

13 сентября 2022 года полиция нравов задержала Махсу Амини в Тегеране, куда она приехала навестить родственников. Ей вменили нарушение исламского дресс-кода — слишком свободно надетый хиджаб — и, несмотря на протесты брата, повезли в участок. Рутинная процедура предполагала, что задержанной прочитают лекцию о том, как правильно носить платок и быстро выпустят. Но вместо этого через несколько часов в участок вызвали «скорую». Полицейские заявили, что девушке внезапно стало плохо из-за сердечного приступа. Когда Амини привезли в больницу, она уже впала в кому, а 16 сентября умерла, не дожив несколько дней до своего 23-летия.

У Махсы никогда не было проблем с сердцем и здоровьем вообще, поэтому официальной версии трагедии никто не поверил. Быстро всплыли свидетельства очевидиц, ехавших с ней в одном «автозаке», о том, что полицейские оскорбляли и били девушку, и ей стало плохо сразу же, как только они доехали до участка. Результаты вскрытия семье никто не предоставил, но когда тело выдали для похорон, семья обнаружила явные следы побоев. Власти так и не признают вины полиции в смерти Амини — только выразят соболезнования семье.