Всем Иран. Парадоксы жизни в автократии под санкциями

Протесты после гибели Махсы Амини длятся уже около трех недель. Я встречаюсь со знакомыми из российского посольства. Они стараются передвигаться по городу очень аккуратно и избегают больших скоплений народа.

— Нет, ну слышал про это? Про делегацию Минниханова? — спрашивает один из дипломатов.

— Президента Татарстана? Ну, приезжал он сюда недавно.

— Да нет, я про другое. С ним в делегации был один человек, который ехал по городу с водителем-иранцем, на обычной машине без дипномеров. Они увидели протесты, остановились. Наш вышел и начал снимать акцию на телефон. К нему побежали представители местных органов, он прыгнул в машину, попытались скрыться. Началась погоня. Иранцы открыли огонь из табельного по машине, три раза попали. После этого наши остановились. Их тут же вытащили. Делегату повязку на глаза и повезли в участок. Там хорошенько избили, и только потом выяснили, что он с Миннихановым приехал. После чего отпустили.

— Ничего себе история. А посольство чего?

— Они сначала было возмутились, ноту написали, но потом иранцы их как-то убедили не поднимать шума. Нет, ты представляешь, они избили члена официальной делегации главы субъекта РФ, и им все сошло с рук! Канал обратной связи

Парадокс иранских протестов не только в том, что люди здесь, несмотря на все риски и опыт жизни в автократии, регулярно протестуют, но и в том, что долгое время власть на протесты реагировала — не только дубинками и слезоточивым газом. Уличные акции в Исламской республике стали своеобразной формой диалога между государством и обществом. После массовых выступлений правительство клеймило протестующих врагами, разгоняло, сажало, но позже понемногу делало шаги навстречу. Правда, обычно не сразу.

«Зеленое движение» 2009 года вывело на улицы Тегерана сотни тысяч людей, выступивших за пересчет результатов выборов, которые, как уже упоминалось, скорее всего были сфальсифицированы. Это был протест городского класса, уставшего от радикализма Ахмадинежада. Протест подавили, несколько десятков людей погибли, многие оказались в тюрьмах. Лидера выступлений, проигравшего кандидата от реформистского лагеря Мир-Хосейна Мусави, посадили под домашний арест. Но уже к следующим выборам Совет стражей конституции допустил реформиста Хасана Рухани, открыто выступавшего за либерализацию системы и диалог с США. Более того, власти, осознав потенциальные риски, отказались от массовой подтасовки результатов на выборах. В результате Рухани триумфально выиграл президентскую гонку 2013 года, да и в 2017 году, пусть и при меньшем воодушевлении населения, победил соперника-консерватора. То есть давление общества на власть в конце 2000-х привело к заметным результатам. Исламской республике пришлось скорректировать политический курс.

Другой пример — ожесточенные протесты 2019 года против трехкратного подорожания цен на бензин. Недовольные поджигали заправки и банки, нападали на полицию и басиджей, перекрывали дорожное движение. Им ответили отключением интернета и стрельбой на поражение, в результате которой погибло от двухсот (по официальным данным) до полутора тысяч (по утверждениям правозащитников) человек. В то же время Рухани почти сразу объявил о новой системе социальных выплат, в рамках которой 60 миллионов человек (около 75% населения) получили прямую финансовую помощь, призванную частично компенсировать потери от роста цен.

Но не только массовые протесты с применением насилия помогают иранцам добиться своих целей. Локальные выступления фермеров против дефицита воды или городских жителей из-за перебоев электричества, забастовки рабочих на крупных предприятиях и прочая активность также нередко заставляют власти шевелиться. Разумеется, реакция далеко не всегда кажется протестующим достаточной, и все-таки практика показывает, что протест в Иране часто оказывается эффективным каналом обратной связи.

Конечно, важно, с какими именно лозунгами выступают протестующие. Как правило, их участники борются с конкретными проблемами, политическими или экономическими: пересчитать голоса, не закрывать то или иное СМИ, решить вопрос с повышением цен, дефицитом воды, перебоями электричества, отключением газа, маленькими зарплатами и пенсиями. Требования протестующих сами по себе свидетельствуют, что они не выступают за свержение власти, а приглашают ее к диалогу и ждут шага навстречу. По крайней мере, такая модель доминировала последние тридцать лет.

Конец сентября 2022 года

Нилюфар живет на севере Тегерана, она почти образцовая представительница местной продвинутой молодежи. Работает в парфюмерной компании, почти все свободное время проводит в кафе, а политикой, казалось, совсем не интересуется. Но теперь в гостях она рассказывает друзьям: