Всем Иран. Парадоксы жизни в автократии под санкциями

Новости о гибели Махсы-Джины Амини в сентябре 2022 года всколыхнули всю страну: в столице люди выходили к больнице, где она умерла, а ее похороны в Секкезе превратились в демонстрацию, на которой толпа скандировала «Смерть диктатору!». С каждым днем протесты только ширились, охватывая провинцию за провинцией. Гибель девушки из-за исламского дресс-кода и жестокости полицейских по-настоящему разъярила Иран, и тысячи женщин срывали со своих голов платки, выбрасывали и сжигали их, демонстрируя отказ покориться Исламской республике. Наряду с призывами свергнуть власть верховного лидера на протестах звучал лозунг «Женщина, жизнь, свобода!», восходивший к идеологии курдского сопротивления. Но протест, хоть и разгорелся именно в курдских районах, охватил всю страну и стал самым массовым в истории Исламской республики. Сотни тысяч людей заявили: с нас хватит, нам не нужна эта система. Тридцать лет возмущения

Протесты 2022 года прогремели на весь мир благодаря масштабу и ярости протестующих, но это далеко не первый раз, когда иранцы открыто выступают против властей. За годы существования Исламской республики митинги, забастовки, демонстрации стали неотъемлемой частью жизни страны. Началось все с самой Исламской революции, которая стала кульминацией масштабной уличной активности 1978–1979 годов, а в первые годы после свержения монархии возмущение народа, по крайней мере, его части, обратилось уже против Исламской республики. Однако к концу 1980-х на фоне консолидации власти протесты временно угасают.

Начиная с 1990-х, протесты вновь периодически вспыхивали по стране, превратившись в привычный элемент политического ландшафта. Чаще всего в выступлениях участвовали студенты и молодежь, но случались и забастовки рабочих, и митинги пенсионеров. Какие-то акции оставались мирными, другие приводили к столкновениям с правоохранителями. По большей части такие выступления в последние тридцать лет носили локальный характер. Скажем, дальнобойщики устраивают забастовки из-за маленьких зарплат, или жители приграничного городка протестуют у мэрии из-за проблем с афганскими мигрантами.

Но случались за тридцать лет и более масштабные протесты, разраставшиеся до общенационального масштаба: выступления студентов после закрытия прореформистской газеты «Салам» в 1999 году, «Зеленое движение» за пересчет голосов на президентских выборах 2009 года, протесты против подорожания цен на продукты в декабре 2017 — январе 2018 года, демонстрации после повышения цен на бензин во время «кровавого абана» 2019-го и, наконец, трехмесячные протесты после гибели Махсы Амини в 2022 году.

Каждый раз, когда Иран захлестывали протесты, в западной прессе появлялись предположения, что Исламская республика хрупка и вот-вот рухнет, режиму, мол, осталось всего ничего. Однако коллапса не случилось: раз за разом власти страны успешно преодолевали политические и социальные кризисы. И все-таки протесты вспыхивают снова и снова.

Конец сентября 2022 года

Мани раньше никогда не участвовал в протестных акциях, но теперь его будто подменили. Мани рассказывает, что у себя в районе Ванак выкрикивал в окно лозунги: «Зан, зендеги, азади!», «Марг бар диктатор!»[90] — и прочие антиправительственные речевки, чтобы проверить, как быстро подхватят. Эксперимент показал, что хватает минуты-полутора выкриков с частотой раз в десять секунд, чтобы отозвались соседние квартиры и дома, а дальше Исламскую республику громогласно костерит уже весь район.

Те, кто хочет проявить себя более деятельно, собираются на улицах — правда, с координацией сложно: полиция мониторит соцсети и сразу перекрывает доступ к возможным местам сбора. Но люди все равно находят выход: выезжают вечером на машинах и кружат по городу. Протесты найти легко: где большое скопление людей и сигналят, туда и езжай. Я спрашиваю Мани, неужели он и сам участвовал?

— Позавчера. Мы с Хале и ее матерью пошли к площади Таджриш.

— Твоя девушка взяла с собой мать?

— Именно! Ее мать сама заявила, что хочет прийти. Там было столько машин, и все сигналили, просто каждая! До Таджриша, конечно, мы не доехали. Я припарковался в одном из переулков Вали-Асра[91]. Там полиция избивала всех, кто попадался им на улице, без разбора!

— И вам попало?

— Нет, мы не дошли до места столкновений. Увидели, что впереди большое скопление людей, а потом услышали выстрелы — побежали обратно в переулок, к машине. Они стреляли дробью. По дороге увидели одного раненого прохожего. У него вся рука была пробита и сильно кровоточила. Хале помогла перевязать его платком, который брала с собой, чтобы сжечь.