Всемирная история в сплетнях

«Я велел приготовить для нее подобающие монахиням монашеские одежды (кроме покрывала) и сам облек ее в них. Услышав об этом, ее дядя, родные и близкие еще более вооружились против меня, думая, что я грубо обманул их и посвятил ее в монахини, желая совершенно от нее отделаться. Придя в сильное негодование, они составили против меня заговор и однажды ночью, когда я спокойно спал в отдаленном покое моего жилища, они с помощью моего слуги, подкупленного ими, отомстили мне самым жестоким и позорным способом, вызвавшим всеобщее изумление: они изуродовали те части моего тела, которыми я свершил то, на что они жаловались».

На крики Абеляра, на шум сбежалось много народа. Хотя «палачи» тут же обратились в бегство, двоих из них поймали и устроили над ними самосуд, оскопив их и ослепив. Одним из них оказался слуга Абеляра, подкупленный Фульбером.

Многочисленные ученики Абеляра и его коллеги жалели несчастного богослова, все громко восклицали и даже плакали. Это еще больше удручало беднягу: «Особенно терзали меня своими жалобами и рыданиями клирики и прежде всего мои ученики, так что я более страдал от их сострадания, чем от своей раны, сильнее чувствовал стыд, чем нанесенные удары, и мучился больше от срама, чем от физической боли. Я все думал о том, какой громкой славой я пользовался и как легко слепой случай унизил ее и даже совсем уничтожил; как справедливо покарал меня суд божий в той части моего тела, коей я согрешил; сколь справедливым предательством отплатил мне тот человек, которого раньше я сам предал; как превознесут это явно справедливое возмездие мои противники, какие волнения неутешной горести причинит эта рана моим родным и друзьям; как по всему свету распространится весть о моем величайшем позоре. Куда же мне деться? С каким лицом я покажусь публично? Ведь все будут указывать на меня пальцами и всячески злословить обо мне, для всех я буду чудовищным зрелищем».

Абеляр считал, что духовная карьера его закончена, даже если молва уляжется, то, согласно суровой букве закона, «людям, оскопленным полностью или частично, воспрещается входить во храм, как зловонным и нечистым». «Да не войдет в божий храм евнух», — говорится во Второзаконии.

Единственный путь оставался ему: доживать свои дни смиренным монахом, не рассчитывая более на высокие должности: «…решил постричься в монахи не ради благочестия, а из-за смятения и стыда».

По настоянию мужа и Элоиза надела на себя монашеское покрывало. «Многие жалели ее и пугали невыносимым для ее молодости бременем монастырских правил; но все уговоры были напрасны».

Философ с загубленной репутацией удалился простым монахом в Сен-Дени и спустя некоторое время возобновил преподавательскую деятельность. Но его жизнь в аббатстве не сложилось, так как Абеляр стал позволять себе разного рода критические замечания:

«Поскольку я часто и резко обличал их невыносимые гнусности как с глазу на глаз, так и всенародно, то я сделался в конце концов обузой и предметом ненависти для всех них».