Всемирная история в сплетнях

Из средневековой биографии поэта:

«Бертран де Борн был владетель замка в епископате Перигорском — замка под названием Аутафорт. Беспрестанно воевал он со своими соседями — графом Пери горским и виконтом Лиможским, с братом своим Константином и с Ричардом, пока тот был графом Пуатье. Был он доблестный рыцарь и храбрый воин, куртуазный поклонник дам и трубадур отличный, сведущий в законах вежества и сладкоречивый, равно рассуждать умевший о добре и худе.

Когда бы ни пожелал, всегда умел он заставить Генриха-короля и сыновей его поступать по его указке, а желал он всегда одного: чтобы все они — отец, сын и брат все время друг с другом воевали. Желал он также, чтобы всегда воевали между собой король французский и король английский. Когда же они мир заключали или перемирие, тотчас же старался он сирвентами своими этот мир разрушить, внушая каждому, что тот себя опозорил, заключив мир и пойдя на уступки. И от этого получал он великие блага, но и бед претерпевал немало».

О, стравливать королей и герцогов между собой Бертран умел! Даже теперь его слова, лишенные музыки и переведенные на другой язык, способны разбудить боевой дух:

«Я сирвентес сложить готовДля тех, кто слушать бы желал.Честь умерла. Ее враговЯ бы нещадно истреблял,В морях топил без дальних слов, —Но выйдут те из берегов.Огонь бы трупов не сожрал,Уж разве б Страшный суд настал.Я не ворчун и не злослов,А наглецам бы не прощал.Господь, помимо всех даров,Рассудок человеку дал,Чтоб скромным быть. Но не таковЛюбой из золотых мешков:Из грязи в графы прет нахал, —Уже и замок отмахал!..»

Царственные особы уважения ему не внушали, коли они не соответствовали его рыцарскому идеалу: «Короны есть, но нет голов,/Чтоб под короной ум блистал», — заявлял он.

Более всего из сыновей Алиеноры любил он Генриха — молодого короля. Он дал ему сеньяль «Моряк». Брата же его Ричарда прозвал «Да и нет» за то, что тот часто менял свои решения.

«Был у него, однако, такой обычай, что постоянно подстрекал он сеньоров к междоусобным браням, а короля-юношу, сына короля Английского, до тех пор возбуждал к войне против отца, пока тот не был убит стрелой в одном из Бертрановых замков», — пишет средневековый биограф, делая лишь одну маленькую ошибку: Генрих не был убит стрелой, он умер от дизентерии или какой-то другой болезни, действительно в одном из замков де Борна. Бертран был в большом горе и сложил на смерть юноши печальные стихи-плачи.

Всего до нас дошло 48 его стихотворений, в основном сирвентесы, то есть песни, обращенные к знатным сеньорам, воинственные и воспевающие рыцарскую честь. Он мог слагать и куртуазные кансоны, обращенные к прекрасным дамам, но порой переходил рамки приличия. Так, воспевая донну Маэут де Монтаньяк, за которой ухаживали многие, в том числе и принц Джеффри, де Борн воспел ее таким образом, что выходило, будто он видел ее обнаженной и даже держал в объятьях. Уж очень хотелось ему похвастаться тем, что это прекрасная донна предпочла его — не очень знатного и не очень богатого — принцам крови. Дама страшно рассердилась. Чтобы загладить вину, Бертран сочинил еще одну кансону — о Составной Донне: