Всемирная история в сплетнях

Ротру де Барвих, архиепископ Руанский, один из немногих прелатов, оставшихся верными Генриху, отправил королеве суровое официальное послание: «Мы все в один голос и горестно сожалеем о том, что ты, столь благоразумная женщина, рассталась со своим супругом… Отделившись от головы, ни один из членов тела не может больше ей служить. Но еще более чудовищно, что самый плод сеньора короля и твоего собственного чрева ты заставила восстать против отца… Мы знаем, что если только ты не вернешься к твоему супругу, то станешь причиной общего разорения… Вернись же, о прославленная королева, к своему супругу и нашему господину… Прежде чем ход событий приведет нас к трагическому исходу, вернись вместе с твоими сыновьями к мужу, которому ты обязана повиноваться и рядом с которым должна жить… Или же ты вернешься к супругу, или же мы, воспользовавшись каноническим правом, будем обязаны и вынуждены отлучить тебя от Церкви, о чем мы говорим с величайшим сожалением, и мы сделаем это, если ты не одумаешься, со слезами и скорбью…»

Военные действия завязались в Нормандии в июне 1173 года. Старый Генрих не собирался сдаваться. И уже осенью ему улыбнулась удача: его люди взяли в плен горстку вооруженных пуатевинцев. Среди них, переодетая в мужской костюм, обнаружилась королева Алиенор.

Так она стала пленницей, сначала в Шиноне, затем в Англии — в Солсбери. Именно тогда, а не в момент ее замужества, удалился в монастырь Бернарт де Вентадорн, который был моложе своей госпожи на двадцать лет.

Но война продолжалась. Мятежные сыновья то мирились с отцом, выпрашивая прощение и принося клятвы верности, то снова поднимали бунт. Относительное затишье наступило лишь в 1183 году, когда от дизентерии в одном из замков де Борна умер двадцативосьмилетний молодой король.

Перед смертью он послал к отцу с просьбой в последний раз даровать ему прощение. Генрих не сразу поверил, потом достал из шкатулки дорогой сапфировый перстень и отдал его посланцам, те поспешили назад, застав юношу уже в агонии.

Он еще успел поцеловать присланное отцом кольцо и надеть его на палец. Он просил передать отцу его последнюю просьбу: выпустить из заключения его мать. Затем молодой король исповедался и соборовался, а потом велел посыпать пол золой и попросил, чтобы его положили на эту золу в простой рубашке, обвязав ему шею веревкой; он хотел умереть подобно раскаявшемуся разбойнику, во искупление ошибок, совершенных им за всю его жизнь. И вот так, лежа на посыпанном золой камне, он раздал все свои богатства, все, чем владел в этом мире, вплоть до своих королевских одежд. Он уже дышал с большим трудом, когда один из монахов тихонько заметил ему, что у него на пальце остался присланный отцом драгоценный камень. «Не хотите ли вы расстаться и с ним, чтобы прийти к полной нищете?» «Это кольцо, — ответил принц, — я оставляю себе не из желания обладать им, но для того, чтобы свидетельствовать перед моим Судией о том, что отец вручил мне его в знак дарованного мне прощения».

С ним его и похоронили: рука молодого короля отекла, и перстень не сумели снять. Это было расценено как знак свыше: отцовское прощение принято Небом.

Узнав о смерти сына, Генрих произнес: «Он дорого мне обошелся, но хотел бы я, чтобы он обошелся мне еще дороже, оставшись жить». Алиенор из заключения он не выпустил, но условия ее содержания были значительно смягчены: ее выпускали из тюрьмы по церковным праздникам для совершения паломничеств к святыням. К ней были допущены гости — ее дочь Матильда с мужем; спустя год она сама навестила Матильду, разрешившуюся от бремени в Винчестере. Генрих стал делать ей подарки: алое платье, подбитое беличьим мехом, богато украшенное седло…

Накануне смерти молодого короля королева Алиенора увидела вещий сон: ее сын лежал со сложенными руками, как у надгробного изваяния; на пальце у него кольцо с драгоценным сапфиром; над его прекрасным, улыбающимся, но очень бледным лицом сияли два венца: один золотой, а другой — словно сделанный из «чистого света».